Милосердие.ру

Сергей Третьяков: в тени старшего брата

Валентин Серов. Портрет Сергея Михайловича Третьякова. 1895 год. Изображение с сайта wikipedia.org

Такие разные братья-погодки

Сергей Михайлович Третьяков родился в 1834 году в Москве, в семье купца-гостинодворца средней руки. Спустя год с небольшим после рождения своего знаменитого брата, Павла Михайловича. Их детские биографии схожи: неплохое, но и не блестящее домашнее образование, работа «мальчиком» в фамильной лавке, смерть отца и получение от матери всех прав на ведение бизнеса.

Братья были дружны, насколько такое возможно при значительной разнице темпераментов. Старший – хмурый, необщительный, задумчивый. Младший – полная его противоположность: балагур, живчик, весельчак, душа любой компании. Соответственно распределились их обязанности. Павел занимался бухгалтерией, а Сергей заграничной торговлей.

Павел долго не мог объясниться в любви своей будущей жене, стеснялся. А Сергей уже в 22 года женился на шестнадцатилетней купеческой дочери Лизе Мазуриной. Это была очень красивая и очень счастливая пара, но брак продолжался недолго, Елизавета Сергеевна скончалась в 1860 году вторыми родами.

Сергей Михайлович горевал страшно. Спасением, как это нередко бывает, стали полезные дела. В 1863 году он становится гласным Московской городской думы. В 1864 году – старшиной московского купечества. В 1868 году входит в комитет директоров Русского музыкального общества. Еще спустя год – в состав Славянского благотворительного комитета.

Все не для галочки, не ради почестей, каждое дело его зажигает. Денег тоже не жалеет, раздает налево и направо. Всякое благородное начинание заставляет его вытащить кошелек.

То и дело оформляет переводы Училищу живописи, ваяния и зодчества, Московской консерватории, тому или иному реальному училищу.

Первое пожертвование (500 рублей «на госпитальные нужды») он внес еще в девятнадцатилетнем возрасте. И далее этот процесс не прерывался. А случалось, младший брат выступал перед старшим в роли адвоката их общих рабочих.

Писал, например, в 1885 году: «О 30-часовой работе на фабрике при 2-х сменах с малолетними детьми не может быть и речи».

Если для Павла Михайловича семейная фабрика была в первую очередь средством пополнения коллекции, которое должно функционировать максимально эффективно, то младший первым дело видел в этой фабрике шесть тысяч душ живых людей.

Случалось, что Павлу Михайловичу доводись оправдываться перед братом: «Мне было очень грустно услышать от тебя упреки, что я не забочусь о пользе общественной, тогда как тебе более чем кому-либо известно, что я почти всю мою жизнь или, по крайней мере, лучший возраст моей жизни употребил только для польз общественных».

Видимо, Третьяков-младший полагал, что «польз» этих могло бы быть и больше.

А самый крупный взнос – 50 000 рублей – Сергей Михайлович сделал на строительство православного храма в болгарской деревне Шипка, в память о русских воинах, погибших за освобождение братской страны.

«Весь пропитан порядочностью»

Дом С. М. Третьякова на Пречистенском бульваре, 6. 1880-е годы. Фото с сайта wikipedia.org

Пик общественной карьеры Третьякова-младшего пришелся на 1877 год. Сергей Михайлович избирается Московским городским головой. Камергер, князь Владимир Голицын писал: «Лучшего выбора сделать нельзя было. Умный, культурно-образованный, обладавший прекрасным, но очень твердым характером, он умел воодушевлять своих сотрудников и сотоварищей, внушать им любовь и преданность делу, которое сам он безгранично любил и которое знал до мельчайших подробностей…

Третьякову удалось собрать при Управе и воспитать целый ряд молодых деятелей – специалистов, инженеров, архитекторов, врачей, из которых многие заслужили громкое имя в городских летописях».

Он, как всегда, берется с жаром и азартом. Открывает сбор пожертвований на нужды участников русско-турецкой войны, увеличивает финансирование гимназий и училищ, присоединяет к Москве Сокольническую рощу и Ширяево Поле. Если второе не так актуально, то Сокольники значат для москвичей довольно много.

Сейчас в это трудно поверить, но в те времена именно Павел Михайлович находился в тени своего младшего брата. «Замоскворецкий коллекционер, брат нашего городского головы», – говорили о нем современники.

Младший Третьяков на собственные деньги издавал «Художественный журнал», был членом Московского художественного общества, московского отделения Русского музыкального общества (так называемой «Музыкалки»).

Именно при Третьякове состоялось открытие памятника Пушкину на Тверском бульваре. Тогда не обошлось без курьезов. Современников особо позабавило, что во время открытия разные депутатские группы расставили на площади под транспарантами с названиями пушкинских произведений.

При этом ученые и литераторы оказались под надписью «Братья разбойники», общество литературного фонда – под заголовком «Скупой рыцарь», Катковский лицей – под вывеской «Кавказский пленник» и так далее.

В основном же открытие памятника прошло трогательно, по-домашнему. «Москва будет хранить его как драгоценнейшее народное достояние, и да воодушевит изображение великого поэта нас и грядущие поколения на все доброе, умное, честное, славное», – говорил Сергей Третьяков.

В 1881 году Третьяков-младший избран был на второй срок. А через год был вынужден уйти в отставку. Виной тому стала уже упоминавшаяся Сокольническая роща. Якобы под его предводительством была незаконно вырублена и продана часть этой самой рощи.

Нечто подобное действительно произошло, но Сергей Михайлович не имел к этой махинации никакого отношения. Для него проще было подарить, а не украсть. «Человек он пресимпатичный, весь пропитан порядочностью», – отзывались современники.

Увы, именно на таких людей частенько вешают растраты и прочие экономические преступления. Для Третьякова было проще уйти, чем доказывать, что он не верблюд. Тем более, при нем остались и благотворительность, и бизнес, и заграничные путешествия, и удовольствия света – все то, что составляло радости его жизни.

Неожиданная смерть

Экспозиция Городской художественной галереи Павла и Сергея Михайловичей Третьяковых. Мемориальный зал Сергея Михайловича Третьякова, умершего в 1892г. Фото 1898 года с сайта pastvu.com

Было у Сергея Михайловича еще одно увлечение – коллекционирование. Началось, видимо, как подражание старшему брату. У Павла есть картины, что же у меня не быть картинам.

Он поначалу тоже покупал картины русских мастеров, но вскоре перешел на иностранцев. Причину особенно не афишировал, но близкие знали: не хочет путаться в ногах старшего брата, составлять ему пусть незначительную, но все равно абсолютно ненужную конкуренцию.

Та же самая легкость характера позволила перескочить на европейцев. Перов, Верещагин, Саврасов, Крамской – и вдруг сразу Коро, Милле, Делакруа.

Старший вздохнул с облегчением, хотя виду не подал.

Впрочем, как таковой галереи у Сергея Михайловича не было, живопись собирал для собственного удовольствия, для украшения своего дома на Пречистенском бульваре (при его светском характере в Замоскворечье ему делать было нечего).

При этом постоянно действовал как профессиональный агент старшего брата. Во время своих многочисленных поездок в Петербург и за рубеж он мониторил рынок русской живописи, сразу же сообщал Павлу Михайловичу о всех новинках, новостях и трендах, что-то для него приобретал.

Более того, давал советы, к которым старший брат предпочитал прислушиваться. Отговорил от покупки картины Андрея Матвеева «Куликовская битва»: «Матвеев, живя в Голландии, писал «Куликовскую битву», применяясь к изображениям битв германских. Я полагаю, что к твоей коллекции она совершенно не подходит».

Убедил купить картину Юрия Лемана «Дама в костюме времен Директории», старшего брата смущало, что там изображена парижанка.

Уговорил Антона Рубинштейна позировать Илье Ефимовичу Репину, опять-таки для галереи брата. Радостно писал ему: «Портрет уже почти готов, и, по-моему, превосходный – следовательно, твое желание и поручение исполнено».

А еще случалось, что Сергей Михайлович приобретал какое-нибудь полотно русского живописца, а если оно нравилось старшему брату, безо всякого сомнения просто отдавал ему. Доходило до абсурда. Крамской недоуменно спрашивал Павла Михайловича: «Я не совсем понял, как это мой этюд куплен вашим братом, для вашей коллекции (в подарок)?».

Художники нередко путались, кто именно является истинным владельцем их работ.

Как ни странно, сильнее всего на судьбу будущей «Третьяковки» повлияла смерть Сергея Михайловича. Он неожиданно скончался от инфаркта, будучи на своей даче в Старом Петергофе, в возрасте 58 лет.

Еще раньше, в возрасте 28 лет Павел Третьяков составил завещание, в котором передавал свое еще не существующее собрание городу Москве: «Капитал же 150 тысяч рублей серебром я завещаю на устройство в Москве художественного музеума или общественной картинной галереи…

Желал бы оставить национальную галерею, состоящую из картин русских художников. Более всех обращаюсь с просьбой моей к брату Сергею, прошу вникнуть в смысл желания моего. Не осмеять его, понять, что для не оставляющего ни жены, ни детей и оставляющего мать, брата и сестру вполне обеспеченных, для меня, истинно и пламенно любящего живопись, не может быть лучшего желания, как положить начало общественного всем доступного хранилища изящных искусств, принесущего многим пользу, всем удовольствие».

Составил и, фактически, забыл. Спокойным образом жил дальше, обзавелся немалым семейством (крестным отцом всех шестерых его детей был, кстати говоря, Сергей Михайлович), собирал себе полотна русских мастеров.

Но младший брат отнесся к этому со всей серьезностью. И после смерти открылось его завещание: «Из художественных произведений, находящихся в моем доме на Пречистенском бульваре, прошу брата моего Павла Михайловича Третьякова взять для присоединения к своей коллекции… все то, что он найдет нужным, с тем, чтобы взятые им художественные произведения получили то же назначение, какое он даст своей коллекции».

Павел Михайлович оказался в патовой ситуации. С одной стороны, он ничего еще не собирался никому передавать. Да, планы сделать драгоценный дар существовали, но в очень отдаленном будущем, а лучше после смерти.

Но завещание Сергея Михайловича как бы требовало торопиться, передать обе коллекции прямо сейчас. Иначе совсем не понятно, что делать с полотнами младшего брата. Взять себе – скажут, присвоил, что плохо лежало. Да и не нужен Каро в галерее. Продать? Еще хуже.

Всего 75 картин европейских художников и несколько работ русских мастеров сидели занозой в глазу.

В результате, спустя год после смерти Сергея Михайловича, в августе 1893 года в Замоскворечье открылась «Московская городская галерея имени братьев Павла и Сергея Третьяковых».

Да, вероятно, рано или поздно это и так бы случилось. Просто смерть младшего брата превратила планы в реальность.

Павел же Михайлович после смерти брата сделал неожиданное признание: «Он любил живопись страстно и если собирал не русскую, то потому что я ее собирал, зато он оставил капитал для приобретения на проценты с него только русских художественных произведений. А человек он был гораздо лучше меня».

Запись Сергей Третьяков: в тени старшего брата впервые появилась Милосердие.ru.

«Мама, у меня большие претензии к жизни. Папа слишком рано умер»

В семье наших добрых друзей умер отец. Очень хотелось чем-то помочь и поддержать его дочь, девочку 14 лет. Но было совершенно непонятно, как это сделать, если ребенок закрылся и прячет свою боль, если ведет себя так, как будто ничего не случилось.

Как подросток справляется с утратой и справляется ли? На что обратить внимание? Что ему помогает, как лучше поддержать, чтобы не ранить?

Несколько мам, потерявшие мужей, и одна мужественная девочка согласились рассказать, как это было в их семьях.

«Мама, ты со мной делись, если что. Ты в себе не держи»

Мама Татьяна, дочери Катя (9 лет) и Ольга (14 лет). Отец умер полгода назад:

— Муж умер скоропостижно, у него случился инфаркт, когда он поехал в свой родной город к больному другу. Я знала, что ему стало плохо, что он сам, своими ногами пошел в больницу. Ему собирались назавтра поставить стент. А потом его телефон замолчал. Когда к нам домой приехали его друзья и отозвали меня в комнату, я уже поняла, что случилось что-то ужасное.

Детям пришлось сказать самой.

Нужно было поехать на похороны, и все мне говорили: оставляй детей и поезжай сама.

Но я девочкам дала выбор, сказала: вы можете поехать со мной на похороны, а можете остаться.

И они поехали. Моя мама говорила, что я ненормальная. А я считаю, что сделала абсолютно правильно.

Когда мы приехали, Оля все время сидела в отдельной комнате, смотрела какие-то видео в компе.

Приходили родные, знакомые, хотели ей что-то сказать. Но она меня предупредила: «Не зови меня, чтоб я с ними здоровалась. Не могу видеть эти кислые физиономии».

Оля – человек-одиночка. Но она и до этого была такая. И она не хотела, чтобы кто-то в ее классе узнал о папе. Видимо, не хотела, чтобы ее жалели.

Внешне обе дочери очень стойко всё перенесли, прям молодцы-молодцы. Но иногда обе они погружены в себя. Катюша как-то пришла и говорит: «Мама, у меня большие претензии к этой жизни. Папа слишком рано умер». Оле, мне кажется, еще тяжелее, потому что она была очень близка с папой.

Я иногда срываюсь и начинаю плакать, они приходят, обнимают меня, Катя кричит: «Мама, не плачь!» А я им говорю, что если хочется плакать, то надо же выплакаться, нужно всё проговорить. 

у Оли, бывает, слезы наворачиваются, но она их гасит усилием воли.

Как-то, не прошло даже десяти дней после похорон, мы вышли на улицу, и они начали смеяться, бегать, прыгать. Сначала меня это покоробило: у них папа умер, а они…

Но с другой стороны, я понимаю, как важно, чтобы у них эта внутренняя радость осталась. Я стараюсь, чтобы дома им было хорошо, уютно. Хочется сказать «как раньше». Но как раньше, конечно, не будет.

Оля порой пытается говорить, как папа, голос повышает, когда злится, – копирует его. Может быть, она сейчас несколько идеализируя его. Пусть! Но она и пытается занять его место, взять на себя роль взрослого, опекать меня: «Мама, я тебе могу помогать, ты со мной делись, если что. Ты в себе не держи». Даже воспитывать пытается – и младшую сестру, и меня: «Ты это не так делаешь!»

Мне очень важно, чтобы они не ощущали себя бедными сиротками, не завидовали другим детям, у кого есть папы.

Потому что есть много детей, которые сильно травмированы отсутствием отца, закомплексованы. Я говорила со своими про это. И сказала, что у кого-то вообще нет папы, а у кого-то есть, но совершенно дурацкий.

А у вас был прекрасный папа. И он есть. И мы под куполом его любви и заботы продолжаем находиться. Я хочу, чтобы вы через всю свою жизнь это пронесли. Нам было дано сколько лет – значит, столько.

«Мама, мне было так плохо, а ко мне никто даже не подошел»

Мама Гульназ, дочь Диляра (13 лет). Папа умер год назад

— О смерти ее отца мне пришлось сказать дочери по телефону – он умер в больнице, долго боролся с раком. Помню, что никак не могла решиться позвонить. А слов не помню. Я себя саму вообще в тот период плохо осознавала.

Дочка не заплакала тогда. Спросила: почему, отчего он умер. Мы не говорили ей про онкологию, так что я сказала: инсульт.

На следующий день, когда мы разговаривали, она расплакалась: «Это он из-за меня расстроился? Из-за того, что я тройку в четверти получила?»

(Дочка учится на пятерки, а тут, незадолго до папиной смерти, действительно схватила трояк, он расстраивался.) Я ей сказала: «Что ты, конечно нет!»

Я старалась при ней не плакать, бегала курить. На похоронах меня страшно трясло. А она держалась. И на поминках тоже держалась. Наверное, потому что до нее как-то не сразу дошло. Но потом, месяца через четыре, она мне в разговоре призналась: «Мама, мне было так плохо, а ко мне никто даже не подошел».

Действительно, помню, что все подходили с соболезнованиями ко мне, а к ней – нет. Она выглядела спокойной и ровной, и никто не счел это нужным.

Только потом, когда схлынули все толпы, после поминок, мы вместе поплакали. У нее оставалось какое-то чувство вины, она говорила:

«Когда папа приезжал из больницы домой, я все время смотрела фильмы вместо того, чтоб быть с папой. Я себя за это простить не могу».

У меня было очень тяжелое состояние, я часто плакала, а она меня утешала. Я все время убивалась, что не так папу лечила, не то делала, ссорилась с ним… Дочка меня утешала, разубеждала. Получалось, что я на нее сгружала свои проблемы. Поэтому пыталась уходить, когда плакала. Все эти похороны и поминки для нас обеих были кошмаром.

А потом дочка закрылась от меня. Она запиралась в ванной и плакала. А при мне – нет. Я даже не сразу поняла, что она так подолгу делает в ванной. А потом она призналась. Я говорю: «Почему ты со мной не плачешь?» – «Я не хочу тебя расстраивать».

Через несколько месяцев у нее появился страх, что у нее онкология и она умрет от рака, хотя мы ей не говорили, что у папы рак.

Она читала про рак в интернете, стала находить у себя разные симптомы. Я с ней разговаривала, объясняла, разубеждала. Потом пошла с ней в поликлинику – сдали все анализы, сделали все обследования. Мне было важно, чтоб врач ей сказал: «У тебя все прекрасно, выбрось из головы эти глупости».

В какой-то момент я поняла, что нужно пойти с дочкой к психологу. Я ей сказала: знаешь, я походила к специалистам – и мне стало легче. Она согласилась. Но с психологом контакта не получилось. А теперь дочка уже не соглашается, говорит: «У меня всё хорошо».

«Они приходили и говорили одинаковые слова. Да смените вы тему, спросите, как дела, зачем нагнетаете?»

 

Оля (14 лет). Полгода, как умер папа:

— Сначала я даже не поняла, что мама сказала. У меня мама обычно очень веселая, и я даже подумала, что это шутка. Но когда я увидела ее беспомощное выражение лица, я поняла, что это правда. Я не знала, как реагировать, для меня это был шок, меня бросило в слезы, в истерику.

Папа уехал всего на неделю, он сказал: «Через недельку приеду и туда-то пойдем». Я даже представить себе не могла ничего такого.

В этот день я не хотела больше никого видеть – кроме своей подруги. Я сразу ей написала и поехала к ней. Мы встретились на улице, подруга тоже была вся в слезах, потому что она часто бывала у нас дома, знала моего папу. Сначала я ей выговорилась, а потом мы пошли пить кофе и о своем говорить.

Когда мы приехали на похороны, то жили у бабушки. Я все время сидела за компом, переписывалась с подругой.

Приходили какие-то родственники, что-то там говорили – для меня это было просто отвратительно. Я не могла это терпеть, это были абсолютно одинаковые слова.

Да, они пытались как-то помочь, но мне это было неприятно. Ну скажите вы «как дела?», смените тему, зачем вы нагнетаете? Не приходите все в один день – напишите! Тоже будет хорошо.

Почему вы вспомнили о человеке тогда, когда его не стало? Мы жили себе – и всем было все равно. Но как только это случилось – все, как мухи, налетают и начинают жужжать.

Единственное, кого я могла видеть, это папины друзья и самая близкая родня. В такой момент вы хотите видеть самых близких людей рядом. Всё остальное я воспринимала как показуху.

На поминках у всех лица были какие-то истощенные. Они говорили какие-то неважные вещи. Ладно бы вспомнили что-то хорошее! Но нет! Вспоминали, что они что-то не успели. Уже не успеете, какой смысл тратить попусту слова?

Мне не нравится, что люди сразу начинают плакать оттого, что вспоминают человека. Неужели вам трудно вспомнить что-то доброе? Он же сделал столько хорошего, столько радости принес!

Папа – самый близкий мой человек. Я с ним постоянно общалась, каждый день. Я с ним ругалась, мирилась, играла, смеялась. Я приходила домой, он садился за стол напротив меня и со мной разговаривал. И когда он уезжал, он сказал: «Ты сейчас за старшую». Я потом это вспомнила и для меня это теперь такая галочка. Естественно, он ничего не знал и не предчувствовал. Он просто каждый раз так говорил, когда уезжал.

Теперь я стараюсь побольше помогать. Это как напоминание.

Когда думаю о папе, первым вспоминается то, что я ему обещала. Я это всегда держу в голове. Может, потом я это выпишу. Я вспоминаю это, просматриваю в памяти, всё ли я выполняю то, что ему обещала. Понимаю, что всё выполнено. Он мне говорил, как лучше, и он в этом был прав. Например, он мне сказал не пить, не курить до 18 лет.

Стало ли легче спустя полгода? Нет. Что такое легче? Каждый раз, когда я дома, я это вспоминаю. Но нет такого «ой, хочется поплакать». Я вспоминаю всегда хорошее. Я думаю: было бы круто, если б было еще время.

Этот человек был настолько мне близок – максимально. Мне не станет ни легче, ни хуже. Это просто данность, она постепенно смешается со всей моей жизнью.

Есть моменты, когда я не вспоминаю о том, что его нет: когда я учусь, когда я с друзьями, когда контрольные пишу. Чаще всего – когда я вне дома и занята чем-то.

Мне кажется, я смерть немножко по-другому воспринимаю: да, это грустно, это больно. Но если я вспоминаю – я не убиваюсь. Даже если я хочу, я не буду плакать. Мне не нравится, когда я плачу. Мне это никак не помогает. Я лучше улыбнусь, вспомню что-то хорошее и пойду дальше.

Если бы мне самой надо было поддержать человека, у которого умер папа, я бы подошла, обняла и сказала: если что-то надо – я всегда рядом. И ты можешь поговорить со мной, если захочешь. Что и сделала моя подруга.

Я вряд ли начну человека успокаивать. Так как я это пережила, я знаю, что это не поможет. Если только меня попросят или я пойму, что человеку это надо.

Когда ты долго с человеком общаешься, ты понимаешь, что ему нужно. Может быть, можно перевести разговор на другую тему, вспомнить что-то хорошее. Или просто молча посидеть рядом. Пускай будет поддержка, но без слов.

Скажите, что вы рядом и готовы поговорить. Ждите, пока он сам этого захочет. Но не надо наседать, спрашивать, пытаться отвлечь – этот человек не сможет отвлечься! В этот момент ему очень тяжко.

«Мне так больно внутри. Я хочу им тоже больно сделать»

 

Мама Вера, сын Сергей (18 лет). Отец умер 9 лет назад:

— Когда умер наш папа, сыну Серёже было 9 лет. Это предподростковый возраст, но переживалась утрата как раз в пубертате.

До этого наша семья не сталкивалась со смертью близко, ни на каких похоронах не были.

Муж болел несколько лет, но про то, что болезнь смертельная, мы с сыном не говорили, жили всегда очень радостно. Поэтому смерть папы для Сережи стала полной неожиданностью.

Он проживал горе точно так, как пишут в книжках: отрицание, гнев, торг… Сначала он сказал: нет-нет-нет, этого не может быть, это невозможно! всё, давай сейчас будем молиться, чтоб он воскрес. У него была любимая притча о Лазаре, и он очень верил в силу молитвы, верил Богу.

Когда накануне похорон гроб с телом мужа привезли в храм и мы все вместе туда приехали, сын весь сжался и ко гробу так и не подошел. Домой Сережа ехал без меня, с моими родителями. Мама запомнила, как он сказал тогда: «А я-то дурак, верил…» Ну, то есть, что он молился, верил, что Бог может воскресить папу. Забегая вперед, могу предположить, что его нынешний кризис веры связан в том числе с этим переживанием.

Дома он, наконец, расплакался и плакал уже тяжело, долго и безутешно. А на следующий день мы уже как-то с ним поговорили, как обычно говорят родители – что папа на небесах, папа с Богом, теперь у него ничего не болит, у него все хорошо.

Сережка внутренне настроился, что он с папой попрощается. Нарисовал ему рисунок и потом в гроб его положил, поцеловал папу.

И дальше он уже в себе принял такую историю, как будто папа живой. На похоронах Сережа был радостный, ровный, даже неуместно веселился на поминках. Помню, мне одна приятельница потом говорила, что ей было столько же лет, сколько Сереже, когда умерла ее мама, и точно так же ей, девочке, делали замечания, что она хихикает на поминках.

После похорон первые месяца два я не помню ни вечера дома, мы бесконечно где-то тусовались, я принимала все приглашения.

Мне было приятно существовать среди чужой жизни, в этот момент не надо было жить свою.

А потом мы стали учиться жить без нашего папы. Сережа всегда был очень жизнерадостный, а тут стал как еж. У меня было такое ощущение, что у него всё раскололось внутри и из него торчат осколки. Чуть тронешь – и ему все время больно, больно от всего.

Он всегда был очень добрый ребенок, а тут стал обижать близких. Мог с друзьями поступать совершенно для себя нетипично, очень жестоко.

Я как-то спросила его: «Почему ты так делаешь?» Он сказал: «Мне так больно внутри. Я хочу им тоже больно сделать».

Помню, что в какой-то момент он сказал, что выработал три правила: что нужно делать, чтобы не грустить по папе. Все они заканчивались так: «а иначе становится очень грустно».

1) Нельзя думать о папе долго. Нужно часто, но коротко. А если ты долго вспоминаешь, нужно мысли обрубать. Потому что если ты в них погружаешься, тебе становится слишком грустно.

2) Нельзя думать вечером. Потому что вечером ты уставший и сразу становится грустно.

3) Нужно почаще быть с друзьями. Потому что когда ты с друзьями, ты отвлекаешься, и тебе не так становится грустно.

Так он в свои 9 лет сформулировал и с этим существовал. Потом вообще от этой темы закрылся. Через полгода стало легче, он был ровный и уравновешенный, радостный и чудесный. Поэтому, например, мысль о психологе не приходила в голову. Единственное – Сереже стало трудновато учиться и строить отношения со сверстниками.

С 10 до 12 Серёжиных лет был чудесный период счастья, радости, единства, тепла. Сережу все очень любили, уделяли ему очень много внимания. Он старался быть для меня очень хорошим. У нас была такая неправильная модель, когда Сережа изо всех сил пытался заменить папу, быть как он. Папа был для него герой. Сережа очень нежно его вспоминал, ходил на все наши поминочные дни. Мы много молились, и было как-то радостно и хорошо, хотя мы и скучали по папе.

Но в 12 у Сережи появились тяжелые подростковые вспышки. А в 13 я вдруг стала его врагом. После того тепла, которое я видела от него, началась тяжелая история с постоянно закрытыми передо мной дверями.

Хотя все понятно и стандартно для подросткового возраста, я воспринимала это как предательство.

 

Сейчас у него появилась какая-то двойственность. С одной стороны, он иногда любит сказать: «Я как папа». С другой стороны, крушит папу как идеал, может о нем пренебрежительно сказать. Для меня это удар поддых.

Единственное, на что я надеюсь, – что это не искренне.

Он перестал ходить на наши поминки. Правда, в папин день он вместе со своей девушкой поехал на кладбище, потом они посидели где-то в кафе, так что это тоже были своего рода поминки.

Он говорит, что не доживет до старости, что у него точно будет рак, потому что у него все умерли от рака.

Говорит он это с вызовом, он вообще сейчас весь такой демонстративный.

Я стала ходить к психологу, и когда мы начали разбираться, я поняла, что у сына очевидная задержка в развитии где-то на год-два. Отсюда и проблемы с учебой, и проблемы с одноклассниками. И вполне возможно, это связано именно с горем и утратой, потому что до тех пор он развивался вровень со сверстниками.

А потом организму было так больно и тяжело, что у него не хватало сил на психоэмоциональное развитие.

В чем сейчас главная проблема? В том, что мы чужие. Я прихожу домой, где закрытые двери, где сын – как сосед. И он это активно показывает. Возможно, это часть подросткового возраста. Он тоже начал ходить к психотерапевту, у него появилось желание разобраться, что с ним происходит.

Нужно было мне этим раньше заниматься, более чутко приглядываться к сыну. Такое горе не может пройти без последствий, даже если кажется, что ребенок ровный и абсолютно спокойный. Надо стараться говорить с ним.

Если он не разговаривает с вами – пусть разговаривает на эту тему с другими близкими или с психологами, психотерапевтами. Это надо проживать. А сын все спрятал, поэтому всё вылезло только сейчас. Психолог сказала мне: вы прожили, но не пережили.

Некоторые важные темы, прозвучавшие в этих монологах, мы обсудили с клиническими психологами Екатериной Протопоповой и Ульяной Петецкой, которые оказывают помощь людям, потерявшим близких.

Иллюстрации: Татьяна Лапонкина

Запись «Мама, у меня большие претензии к жизни. Папа слишком рано умер» впервые появилась Милосердие.ru.

Ученые создали живые машины. Ксеноботы – это и не роботы, и не животные

Ксенобот под микроскопом. Скриншот с youtube.com

Сенсация!

«…мы представляем метод дизайна машин, являющихся полностью, с самого основания биологическими: компьютеры генерируют их модели, и лучшие из них воплощаются путем комбинирования различных биологических тканей», – пишут авторы статьи, опубликованной 13 января 2020 года в научном журнале Proceedings of the National Academy of Sciences.

Прорывная технология разработана группой ученых университета Вермонта и университета Тафтса (США) под руководством профессора Джошуа Бонгарда.

В комментарии изданию Independent Бонград поясняет:

«Это инновационные живые машины. Они не являются ни традиционными роботами, ни известными видами животных. Это новый класс артефактов – живой программируемый организм».

Масштабируемые ксеноботы

Создатель ксеноботов Джошуа Бонгард. Фото с сайта scitechdaily.com

Инновационные биологические формы получили название «ксеноботы» от латинского имени вида Xenopus laevis, гладкой шпорцевой лягушки, чьи эмбрионы стали источником живых клеток для создания искусственных организмов.

Процесс конструирования живого робота начинается с компьютерного 3D моделирования.

Специальный супер-компьютер генерирует в виртуальной реальности «машины» разнообразных конструкций для выполнения определенных действий. Это своего рода симуляция естественного эволюционного процесса: из сотен форм программа выбирает те немногие, которые лучше всего справятся с задачей, поставленной изобретателями.

Ученые снабдили эволюционный алгоритм данными о свойствах, которыми обладают те или иные виды живых клеток.

Это, например, максимальная сила сокращений сердечной мышцы или параметры клеток кожи, позволяющие им играть роль каркаса своеобразного тела ксенобота.

После того, как компьютер выбрал оптимальные модели, работа идет, в основном вручную.

Ученые берут плюрипотентные стволовые клетки эмбриона гладкой шпорцевой лягушки на стадии бластулы в количестве несколько большем, чем необходимо для конкретной модели, а затем, после инкубации, методами микрохирургии удаляют лишнее и создают живую форму, максимально близкую к изначальной модели.

Справка
Бластула – это многоклеточный зародыш, имеющий однослойное строение, стадия в развитии, которую проходят яйца большинства животных.

И вот мы имеем крохотные живые организмы, менее одного миллиметра толщиной и состоящие всего из 500 – 1000 клеток кожи и мышечной ткани, способные передвигаться в водной среде в чашке Петри. Срок их жизни – от недели до 10 дней.

Исследователи уточняют: при необходимости модели можно воспроизвести в большем масштабе, то есть укрупнить их, сохранив конструкцию.

Что же умеют делать живые роботы, и как их можно использовать?

Движение, манипуляция объектами, партнерство

Ксенобот под микроскопом. Скриншот с youtube.com

Во-первых, как уже было сказано выше, они могут двигаться. Локомоторные функции обеспечены способностью клеток сердца ритмично сокращаться, вследствие чего минироботы перемещаются непрерывно от начала до конца своей короткой жизни. Запас энергии у них автономный, и в пище они не нуждаются.

Во-вторых, когда ученые насыпали в чашку Петри крохотные гранулы, ксеноботы отреагировали в соответствии с компьютерным алгоритмом: при помощи элементарных манипуляций, толкая эти гранулы, они собрали мусор в кучи.

Одной из виртуальных моделей стал организм со своеобразной сумкой для транспортировки объектов на большее расстояние, однако пока что его реализовали без мышечной ткани. В перспективе исследователи планируют усложнить конструкцию ксенобота, тогда он сможет более эффективно очищать пространство от мусора, либо, наоборот, транспортировать что-то полезное (например, лекарство).

В-третьих, ученые убедились, что ксеноботы разных конструкций оказались способны к совместным действиям. Например, два разных организма при спонтанном столкновении формировали своеобразное сцепление, выполняли несколько совместных вращений, а затем эту связь разрывали.

Особенно активны были те минироботы, у которых имелись в наличии жгутики: они чаще соединялись с соседями и постоянно меняли партнеров.

Но и это еще не все. Ксеноботы способны самовосстанавливаться. Когда исследователи разрезали такой организм почти пополам, части соединялись обратно в единое тело.

Отслужив свое, живые роботы гибнут и разлагаются, как и любая биологическая субстанция, не оставляя за собой никакого неорганического мусора.

Уже сейчас ученые предвидят достаточно широкий спектр применения программируемых живых организмов. Например, весьма вероятно, что они смогут бороться с токсичными последствиями радиоактивного заражения при авариях, очищать морские просторы от скапливающегося там микропластика, доставлять лекарства в организм человека, чистить стенки артерий от склеротических бляшек.

В то же время, как это чаще всего случается в современном мире, воплощающем самые смелые идеи мечтателей прошлого, людям приходится тревожится о потенциальных этических коллизиях, которые они в себе заключают.

Обоснованные опасения

Конфигурации ксеноботов. Скриншот с youtube.com

Ситуация, в которой размывается разделительная черта между роботами и живыми организмами – популярная тема научной фантастики. Вспомним роботов-убийц в «Терминаторе», репликантов в «Бегущем по лезвию» и разнообразные пограничные формы в супер-популярном британском сериале «Черное зеркало».

«Перспектива существования так называемых живых роботов и использования технологий по созданию живых организмов вполне оправданно вызывает озабоченность у многих», – говорит один из создателей ксеноботов директор центра биологии регенерации и развития университета Тафтса (Массачусетс, США) Михаэль Левин.

По мнению ученого, когда мы пытаемся экспериментировать со сложными системами, каковыми являются живые организмы, это чревато последствиями, не входившими в наши планы.

В то же время подобные эксперименты – это не только путь к созданию полезных для человечества инновационных технологий. Это еще и возможность глубже понять «жизненный софт», алгоритмы производства живых организмов со сложными качествами и способностью изменять их для адаптации к новым задачам, продиктованным постоянно меняющимися условиями существования.

Левин считает, что такого рода знания необходимы человечеству, если мы стремимся продолжать свое существование на этой планете, а работа его группы делает важный шаг вперед в умении прогнозировать и предотвращать нежелательный ход развития событий.

То, что ученым удастся узнать на этом пути, может привести к обретению определенной доли контроля над процессами роста и формирования живых тканей, а это означает возможность предотвращать рак, врожденные патологии, старческие болезни.

В перспективе для создания ксеноботов с определенными функциями могут быть использованы кровеносные сосуды, сенсорные и иные клетки нервной системы. Не исключено, что у них будут рудименты органов зрения и элементарные когнитивные способности.

А если создавать живых роботов из клеток млекопитающих, они смогут существовать не только в водной среде, но и на сухой поверхности.

И тут возникают серьезные этические проблемы.

В какой момент ксеноботы станут существами с правом на интересы, которые мы будем обязаны защищать? Этот вопрос ставит директор исследовательского отделения Оксфордского центра практической этики фонда Юэхиро доктор Томас Дуглас и сам дает вариант ответа:

«Я полагаю, они обретут соответствующий моральный статус, если в эти организмы будут включены нервные клетки и у них появится минимальная психическая функция, то есть способность чувствовать физическую боль».

Но есть люди, настроенные более решительно. Они считают, что уже сейчас актуальна дискуссия на тему морального статуса ксеноботов, и мы немедленно должны решить, нужно ли к ним относиться, как к машинам или как к живым существам.

Аспирант университета Вермонта Сэм Кригман, участвовавший в создании ксеноботов, признает, что этическая проблема существует.

«Для меня важнее всего то, что наша работа находится в публичном поле, а значит, и общество в целом, и те, кто определяет политику в этой области, могут обсуждать связанные с ней проблемы и выбирать наилучшие решения», – говорит он.

Источники:

A scalable pipeline for designing reconfigurable organisms

World’s First ‘Living Machine’ Created Using Frog Cells and Artificial Intelligence

Scientists use stem cells from frogs to build first living robots

Scientists Create First ‘Living Robots’ in Major Breakthrough’

Запись Ученые создали живые машины. Ксеноботы – это и не роботы, и не животные впервые появилась Милосердие.ru.

«Идти в больницу не имеет права человек без опыта боли»

Андрей: бизнес свернулся к счастью

В 90-е у него был бизнес – несколько палаток на крупнейшем тогда рынке в Лужниках; торговали пальто.

— Временами зарабатывали хорошо, временами сидели в долгах. На ярмарке бывали и разборки, и драки. Многих, с кем я тогда работал, уж и в живых нет, — вспоминает Андрей (имя изменено). — Потом жизнь начала меняться – распался брак, постепенно закрылся бизнес. – К счастью.

Свою вторую жену Андрей встретил в храме и неожиданно оказался зятем священника. Нужно было искать работу, и тогда вспомнилась одна старая мечта.

— Мне всегда хотелось работать среди людей верующих. К вере я пришёл давно, но вот работать среди «своих» не получалось, скорее, наоборот. А среди христиан, какие бы страсти людьми ни владели, все понимают, что так нельзя, нужно по-другому. Есть ориентир и полное с ним согласие.

На каком сайте Андрей увидел рекламу курсов помощников больничных священников, сейчас он даже не помнит. Но, оценив перспективу, понял, что работать по окончании будет среди «своих»:

— Это была попытка изменить жизнь. Помню, в объявлении было сказано, что помощник должен «предварять приход священника» и отвечать «на сложные церковные вопросы». Предполагалось, что учащиеся уже должны уметь отвечать на вопросы о вере и Церкви, и на курсах нас учили общению с больными, психологии.

Но помощником священника поработать ему не удалось. Во время практики в одной из больниц его спросили: «А вы не могли бы устроиться к нам официально? Работа у нас тяжёлая, и очень не хватает мужчин». Андрей смог.

Как понять больного 

Фредерика де Грааф

Сейчас в паллиативном отделении у Андрея две палаты подопечных.

— Лежат люди с четвёртой стадией рака. Или с болезнью БАС, когда постепенно отказывают все органы. И эти люди прекрасно понимают, что они умирают.

Я пытаюсь представить себя на месте больного – что ты лежишь на кровати и не особо можешь двинуться. У меня такой опыт был – я разбился на мотоцикле, сломал шейку бедра и оба предплечья.

Мне понятны ощущения пациентов, хотя, в отличие от них, я был уверен, что встану. Сейчас я благодарю Бога за то, что в моей жизни была та авария. Без неё я бы не понял, что чувствуют больные люди. А ведь это главное.

Из программы нашего обучения очень запомнилась Фредерика де Грааф, духовная дочь митрополита Антония Сурожского, она работает в Первом хосписе. Фредерика так рассказывала о своем опыте общения с умирающими, об опыте их провожания! Об опыте молчания с умирающим, и опыте беседы. Ведь все разные.

Кто-то, понимая, что умирает, гневается, может тебя обругать. А когда человек с этой мыслью примиряется, тогда даже едва верующие люди преображаются.

В этот момент можно сесть рядом с человеком или даже сесть на его кровать (нарушив правила), взять его за руку и начать спокойно с ним говорить. Только не надо говорить стоя, как бы свысока. И, если говорить спокойно и тепло, человек уходит с миром.

Я стал более выдержанным и спокойным. Перед началом работы настроишься, что день будет сложный, что кто-то в отделении может сказать тебе резкость, или кто-то из больных может сегодня умереть.

Без подготовки я бы, наверное, на нынешнюю работу не пошел, потому что всё, что я вижу каждый день, вне веры принять сложно. Если жизнь заканчивается, а человек уверен, что дальше ничего нет, то какой в жизни смысл? Особенно тяжело, когда с пациентами поближе познакомился. У меня сейчас двенадцать постоянных человек, и их становится все меньше и меньше. Без Бога я бы уже выгорел дотла.

Вера: зачем сценаристу в больницу

Вера

Вере сейчас сорок лет, по образованию журналист, пишет сценарии. В 2012 году Вера окончила курсы катехизаторов.

Училась Вера исключительно для себя, работать в храме не собиралась. И вот однажды.

Епископ в телевизоре

— Со временем я стала осознавать, что полученные знания надо как-то реализовывать, А дальше вышло смешно. В интернете я увидела рекламу курсов помощников священника, прочитала, закрыла. Потом мне попалась ссылка на эти же курсы на другом сайте. Я даже начала заполнять анкету, но почему-то бросила. Так она и висела несколько дней открытым окном.

А чуть позже включаю телевизор и вижу: гость передачи Дарьи Донцовой епископ Пантелеимон (Шатов), глядя прямо на меня, говорит: «Приходите к нам на курсы помощников священников!» Ну, раз сам владыка зовет, надо идти. Дозаполнила анкету, отправила. И меня приняли. 

Я не разделяю позицию резких, правильных людей

Чем она займётся после курсов, Вера тогда не задумывалась. Но про практику в больнице понимала.

— Я в тот год потеряла близкого человека. Говорить об этом до сих пор сложно, так что уточнять я не хочу. И за это время я накопила опыт переживания боли.

Сейчас я уверена: невозможно идти к людям, которые испытывают боль, самому не зная боли. Не получится контакта. Только пережив что-то сам, ты сможешь помочь сказать что-то другим.

Потому что основной вопрос людей в больнице: «А почему я? Почему это произошло со мной?» И здесь нужно быть очень бережным и осторожным.

Немало людей от таких вопросов впадают в уныние, замыкаются, озлобляются, как бы возводят стену между собой и всем миром вокруг. С такими людьми говорить очень сложно, ты понимаешь свое бессилие. И очень сочувствуешь им, ведь они так одиноки.

Я не разделяю позицию таких резких правильных людей, которые приходят в больницу и говорят: «Вот, мы расскажем тебе, как должно быть. И правильно – только так». Есть в этом что-то фанатичное. Больного человека, который и так слабый, таким подходом можно только напугать.

В свое время мой папа довольно много полежал в разных больницах, так что меня уже ничего там не удивляет. Пожалуй, только утвердилось непонимание, почему все больницы у нас такие разные. Как рулетка – повезет, отвезут/направят в хорошую, новую, чистую, не повезет – так уж не повезет…

Одно я усвоила точно — что к людям, особенно болящим, надо относиться с любовью и состраданием. Конечно, это прописная истина, но одно дело это знать, а другое – видеть, как это работает в жизни.

Распределение в…декрет

Вера со своим ребенком

На практику Вера отходила, а вот помогать в больницах сейчас получается нечасто.

— У нас с мужем как раз появился очень долго-долгожданный малыш. Наш куратор знает мою ситуацию, но все равно зовет: Мы такого-то числа идем помогать на молебне, сможешь?». А ведь именно молебны – основной вид больничного служения, верующие люди приходят, приводят родственников, сочувствующих.

Спасибо огромное, что меня зовут. Иногда получается прийти. Мне ведь самой нужны эти выходы. Потому что в больнице иногда встречаешь людей, которые поняли гораздо больше твоего.

Настя: волонтёр, студентка и красавица

Настя. Фото: Павел Смертин

«Почему батюшка в чёрном – это к смерти?»

С Настей, студенткой курсов 2020 года, мне удаётся поговорить только поздно вечером. Ближе к десяти в трубке раздаётся бодрый молодой голос: «Извините, весь день была на работе, это я вам с рабочего номера звоню».

Сейчас Настя – сотрудник Синодального отдела по благотворительности и социальному служению РПЦ. Параллельно с работой она учится в Свято-Тихоновском университете и на курсах помощников больничных священников. А вот на прошлое её занятие – волонтёрство в Областном ожоговом центре в Подольске – времени теперь совсем не остаётся. Зато о том, как работают помощники священников, девушка знает из опыта.

— К священнику в больнице пациенты обычно боятся подойти, потому что священник – это непонятный человек в чёрном балахоне с крестом на животе.

Некоторые даже пугаются: «А почему он в чёрном, это к смерти?» Поэтому в больнице 99% вопросов достаётся помощнику священника, как на приходе идут обычно к бабушке-свечнице – она простая и понятная.

Теперь я понимаю, что больных не надо «катехизировать», с ними надо просто разговаривать. Само появление среди них здорового человека, который готов взять их за руку и поговорить – подарить им своё время, — для них очень ценно.

Про курсы Анастасия рассказывает, что они «добавили ей теории». И в Московский областной ожоговый центр после окончания университета планирует обязательно вернуться.

С 2018 года при Отделе по церковной благотворительности и социальному служению РПЦ   работают курсы помощников больничных священников.
Продолжительность курсов – три месяца. За это время слушателям читают лекции об особенностях общения с пациентами в больнице, с пожилыми и умирающими, о служении больничных священников; в программе 2019/2020 года появилось также много  тем о толковании Священного Писания.
Читают лекции священники, несущие послушание в московских больницах, — епископ Пантелеимон (Шатов), протоиерей Алексий Емельянов, протоиерей Андрей Близнюк, а также психологи. В 2018 о паллиативной помощи на курсах рассказывала Федерика де Грааф, в 2019 – Нюта Федермессер. За время учёбы слушатели проходят практику в больницах, а по окончании – выбирают себе место постоянного служения.
В 2018 году на курсы было набрано 96 человек, из них сейчас помогают священникам 63 человека. Выпускники работают в Первой Градской больнице, НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина, в НИИ им. Н.Н. Бурденко, в больнице святителя Алексия, в НИИ скорой помощи им. Н.В. Склифосовского и в других местах.
В 2019 году на курсы набрано 100 человек.

Небольшая лингвистическая проблема

Сотрудники отдела по церковной благотворительности и социальному служению РПЦ сейчас напряжённо ищут, как бы им назвать новых добровольцев — учащихся курсов.

Одно время для их обозначения в документах использовалось слово «капеллан». Но «капеллан» — это не помощник, а сам священник, который ведёт службы в тюрьме или военной части. «Помощник больничного священника» — длинно. А другого подходящего названия пока нет.

Иллюстрации: Дмитрий Петров

Запись «Идти в больницу не имеет права человек без опыта боли» впервые появилась Милосердие.ru.

«Хочу, чтобы меня сбила машина – слегка, не насмерть. Хочу убежать не знаю куда, лишь бы подальше»

— Меня нет. Я не человек, а функция – покорми, покачай, уложи спать. Такое ощущение, что я сижу на цепи, с которой порой очень хочется сорваться и убежать, улететь куда-то. Не знаю куда, лишь бы подальше.
— Иду с ребенком в слинге по улице и иногда думаю: вот бы меня сейчас сбила машина! Слегка, не насмерть, но чтобы меня забрали бы в больницу, и я могла хоть немного отдохнуть, полежать с полным правом.
— Самое главное, чего мне хочется – это есть как раньше. Сесть за стол. Поставить красивую тарелку, положить салфетку, вилку и нож. Медленно жевать, чувствуя вкус блюда. А я этого сделать не могу, я ничего теперь не могу. Да и не хочу уже. Я вообще больше ничего не хочу. Даже жить.

Это монологи молодых женщин, которые обращаются за поддержкой в петербургскую НКО «Помощь уставшим мамам».

Ее руководитель, психолог Мария Будылина уверена, что современные матери нуждаются в повышенном внимании: многие из них действительно находятся в зоне риска по депрессии и самоубийствам.

То, что принято считать материнским суицидом, на самом деле не является стремлением покончить с собой. Громкие истории о том, как мать с детьми выпрыгнула из окна, свидетельствуют о другом: для женщины это скорее сиюминутный выход из травмирующей ситуации, чем сведение счетов с жизнью.

«Матери хотят оказаться в пустом пространстве, где их не дергает никто. Для них это своеобразный побег, быстрое решение проблемы. Заметьте, что во всех случаях мы имеем дело с окном. Это очень показательно», — говорит Будылина.

Проект «Помощь уставшим мамам» родился  в 2017 году как волонтерская инициатива: через социальную сеть ВКонтакте Мария Будылина связывала мам, которым нужна поддержка, с теми, кто мог им помочь самым простым образом – посидеть с младенцем, пока мама убирается в квартире, делает уроки со старшим ребенком, готовит обед, принимает душ или просто отдыхает. Волонтеры обеспечивали мамам небольшие передышки, становилось легче.
В декабре того же года заработала горячая линия, позвонить на которую и пообщаться с психологом могли мамы со всей страны.
Телефон горячей линии: 8-800-222-05-45. С 10:00 до 22:00 по московскому времени ежедневно. Звонки бесплатные.
Наладив работу горячей линии, психологи «Помощи уставшим мамам» стали проводить бесплатные очные консультации для жительниц Петербурга и Ленобласти, а в 2019 году заработали группы психологической поддержки.

Окно как выход в вакуум

Психолог Мария Будылина. Фото: Дмитрий Колосов

В день, когда мы встречались с Марией Будылиной в Петербурге, город потрясла новость: молодая женщина пыталась выбросить с пятого этажа свою двухлетнюю дочь. К счастью, услышав крики матери и ребенка, соседи вызвали полицию и МЧС, которые предотвратили трагедию.  А вот громкий случай, имевший место в ноябре 2019 года в Москве, закончился печально: погибла женщина и ее малолетняя дочь, четырехлетний сын выжил после падения с 9 этажа, но попал в больницу в тяжелом состоянии.

«Этим мамам, скорее всего, казалось, что нет выхода. Вспомним, что женщину из Москвы не поддержал ни участковый педиатр, ни «скорая». Жительницу Петербурга от страшного шага, скорее всего, спасло то, что она успела прокричаться и выбрасывала из окон вещи, то есть хоть как-то сбросила напряжение и привлекла к себе внимание», — рассуждает Будылина.

Это как в рассказе Чехова «Спать хочется».

«Там мастерски показано, — как постепенно сужается сознание, — говорит психолог. — Если сначала женщина еще осознает реальность: вот ребенок, вот я, он плачет, а я устала, то потом все меняется. Сознание сужается в точку, и человек хочет только одного: чтобы кончилась эта ситуация. Не остается ни мыслей, ни чувств. Лишь идея: нужно либо убрать ребенка, любым способом «выключить» его, либо «убраться» самой. Оказаться в вакууме, где тебя никто не тронет, где не будет звучать крик и плач».

Так работают очень архаичные защитные силы организма – они включаются тогда, когда нарушены основные функции, например, долго отсутствует сон, питание, не удовлетворяются другие базовые потребности. По сути, мать начинает действовать на инстинкте, и понятие «мыслить» к ней уже не применимо.

— У меня тяжело болел ребенок – температура 40 и бессонные ночи.  Я качала его на руках и постоянно ощущала эту тяжесть – и физическую, и моральную. Страшно, что что-то случится. Трудно держать малыша и качать его, зная, что если положишь – он тут же проснется. Болят руки, спина, и все дома спят, а ты не спишь. И ты ходишь по комнате, от дверей до окна, с ощущением что тебе тяжело. И ты знаешь, что и через три часа тебе будет тяжело, и в ближайшие три дня тебе также будет тяжело.  Да и потом тоже легче не станет, — делится мама-подопечная проекта.

«В таких ситуациях у матери нет мыслей ни о своей смерти, но о смерти ребенка – прямых, во всяком случае. Желание одно – немедленно прекратить травмирующую ситуацию. Мыслить – это про другие суициды, когда у человека наступает экзистенциальный кризис, или несчастная любовь, тяжелая потеря. Он лежит на диване, размышляет, долго выбирает способ, с помощью которого уйдет из жизни. У матерей все происходит иначе, поэтому я бы даже не называла такие случаи суицидом в чистом виде», — комментирует Мария Будылина.

В зоне риска – семьи с ипотекой из спального района

Ситуация с материнским суицидом – чрезвычайная, в опыте «Помощи уставшим мамам» таких обращений бывает немного, около пяти в год. Но все мамы, которые обращаются за помощью, находятся в состоянии острейших переживаний, и чем дольше они держат их в себе, тем выше опасность.

По мнению Марии Будылиной, в зоне риска прежде всего семьи, в которых подрастает один ребенок, реже – погодки в возрасте до 3-4 лет. Из всех обращений на горячую линию таких – от 40 до 60 процентов каждый месяц. Все это – женщины из благополучных в целом семей, у них есть супруг, нет проблем с зависимостями, ребенок любимый и очень долгожданный.

Усредненный портрет мамы, которой нужна помощь, таков: она живет в спальном районе, скорее всего, платит с мужем ипотеку, финансово остро не нуждается – то есть не голодает, родители и ребенок одеты и обуты. Но на большее денег просто нет, и мама не может пойти с малышом на развивающие занятия, в кафе, на маникюр, в кино и так далее. Отдать ребенка в сад еще рано, выйти на работу мама не может, нанять няню ли помощницу по хозяйству — тоже.

Если малыш к тому же часто болеет, мама оказывается заперта в квартире по две-три недели. В этой ситуации и начинается то самое сужение сознания, от которого недалеко до беды.

«Порой двухнедельной простуды бывает достаточно, чтобы смести все результаты кропотливой работы психолога и уничтожить любой позитивный настрой», – говорит об этой проблеме Будылина.

Смысл бабушки

В зоне особого риска оказываются женщины, у которых нарушен контакт с собственной матерью, бабушкой ребенка. Речь идет как о чисто географической отделенности в современном мегаполисе, так и о застарелых конфликтах, непонимании.

— Когда детей было уже трое — 3 года, 2 и новорожденный, я очень сильно отравилась. И вот представьте, я дома одна с тремя, меня рвет, болит живот после родов, а вокруг полный бардак: кричит младший, а старшие дети  ползают по полу, рассыпают землю из горшков и полощут в раковине какие-то тряпки.

Порой мама не может открыто рассказать о своих переживаниях мужу, и бабушка могла бы стать тем человеком, который отследит ее тяжелое состояние, поможет или хотя бы выслушает. Но часто вместо откровенного разговора мама получает ответ в «советском» стиле: мы вас без стиральных машинок и памперсов вырастили, а ты жалуешься, что устала.

«Это опасный момент, потому что молодая мама может даже заметить свое плохое состояние, но ей дадут обратную связь, что эти переживания ничтожны. Тогда она загоняет проблему еще глубже, и мы теряем время. А ситуация усугубляется», — комментирует психолог.

Мария Будылина считает крайне важным, чтобы отслеживать состояние женщины могли все, кто так или иначе соприкасается с мамой и малышом: прежде всего родственники и врачи. Именно они должны обратить внимание женщины на то, что ей требуется профессиональная помощь, настоять на походе к психологу, в каких-то случаях, возможно, даже поставить вопрос об отмене грудного вскармливания и приеме антидепрессантов. Ведь кому-то это может спасти жизнь.

Помогает не шопинг, а новые впечатления. А перфекционизм — зло

Общаясь с мамами на разных этапах жизни ребенка (в проект обращаются мамы и младенцев, и подростков), Мария Будылина и ее коллеги поняли, что женщины имеют очень слабое представление о том, как самостоятельно справляться с психологическими трудностями, отслеживать свое состояние, относиться к себе бережно, где искать «ресурс», о котором сейчас так модно говорить.

«Наши женщины по-прежнему считают, что поддержать себя можно за счет каких-то покупок, и как только в семье появляются «лишние» деньги, спешат на шоппинг, — говорит Мария Будылина. –Увы, настоящий отдых и истинный ресурс – не в новой куртке и айфоне последней модели, он во впечатлениях.

Гораздо полезнее сходить в кино, в театр, в кафе с мужем, даже если это будет простой фаст-фуд. Психолог, бассейн, спорт , традиция совместных походов в кафе – ресурс здесь, а не в «вещизме».

Даже если вы потратите отложенную на шоппинг сумму на няню, освободив себе несколько часов – будет куда больше пользы!

Вторая важная проблема – в насаждаемом повсеместно перфекционизме и завышенных требованиях к материнству. Мамы склонны винить себя буквально во всем, и эти переживания превращают их жизнь в замкнутый круг проблем.

— Тяжело быть неидеальной мамочкой. Такое ощущение, что они теперь повсюду, они буквально выпрыгивают на тебя из Инстаграма. С утра они уже успели полепить с ребенком из пластилина и развить мелкую моторику,  заняться спортом, сварить органическую брокколи. Они всегда стройные. У них всегда вымытая голова, макияж, куча свободного времени, и непременно идеальный муж. А у ребенка – бодики без пятен.  А у меня все совсем не так! Но главное, мой муж тоже смотрит на них в соцсетях, а потом предъявляет мне: смотри, у нее все получается, а почему ты так не можешь.

«Что делать, я срываюсь на детей?»

«Мы с мамами много работаем над темой агрессии», — рассказывает Мария Будылина. С этой проблемой часто звонят на горячую линию. Родительницы грудничков признаются, что в порыве гнева могут трясти своих новорожденных и плачущих детей.

«Для меня это, как ни странно, позитивный сигнал, — говорит психолог. — Проще поработать с мамой, которая проявляет открытую агрессию, чем с той, которая повторяет «ребенка нельзя трясти», а сама при этом лежит, уткнувшись в стену – такой уход в себя гораздо опаснее. В этом смысле мамы подросших детей, вступая с ними в открытый конфликт, оказываются более защищенными от подавленных эмоций».

Важно осознать свою агрессию. Отсюда недалеко до следующего шага – научиться отслеживать свои срывы и предупреждать их. Например, когда ты с утра понимаешь, что ребенок плохо спал ночью, и вечер, скорее всего, тоже будет трудным, можно попросить кого-то из близких приехать в гости, чтобы просто не оставаться одной. Заранее «подстелить соломки».

Плачут сразу после «здравствуйте»

Психолого Ирина Вислобокова. Фото: Дмитрий Колосов

На горячую линию «Помощи усталым мамам» звонят из всех регионов России, в том числе из Сибири и с Дальнего Востока. Психолог Ирина Вислобокова, которая дежурит на телефоне и общается с мамами, говорит, что часто для мам главное – чтобы их просто выслушали.

«Часто плачут, сразу после «здравствуйте», как будто мама еле дотерпела, донесла свои эмоции до телефона», — говорит Ирина. Часто для мам оказывается открытием, что есть человек, готовый обсудить проблемы и вместе найти выход.

Темы все те же. Это и трудности с младенцами – плачут, не спят, требуют постоянного внимания. И проблемы с детьми постарше – в основном речь идет о границах, которые многие мамы не ставят для своих дочерей и сыновей, а потом сами страдают, попадая «в рабство» к малышам.

— Тяжело переносить отсутствие личного пространства. Как и многие мамы, я не могу даже одна сходить в туалет или помыться. Там со мной еще как минимум трое: муж, ребенок и собака, причем они заходят, даже не постучавшись: привет, а мы к тебе! И вот что интересно: так можно вести себя только с мамой. Папа может без проблем принять душ, уйти в магазин, лечь на диван. Но как только отдохнуть хочет мама – нет, даже не лечь, а хотя бы присесть в кресло — тут же срочно кому-то что-то нужно.

Все разговоры, подчеркивает Ирина Вислобокова, строго анонимны. Но некоторые мамы все же боятся признаваться в «ужасных» с их точки зрения вещах (например, в том, что кричат на своих детей), опасаясь опеки. Но в большинстве случаев даже самые «страшные» слова, которые говорят мамы – это всего лишь сигнал тревоги, просьба о помощи.

Например, одна женщина призналась, что часто говорит своему новорожденному сыну: «Лучше бы я отдала тебя в детский дом». «Оказалось, что у нее очень трудная ситуация: нет мужа, а во время беременности умер отец, единственный близкий человек, на поддержку которого она рассчитывала. Горевание наложилось на послеродовую депрессию, и у мамы просто не хватила ресурса справиться с этим самостоятельно», объясняет психолог.

Жительницам Петербурга, которым нужна передышка, «Помощь уставшим мамам» готова предоставить волонтеров. Это заранее подобранные и обученные люди, которые могут прийти в семью, чтобы на время освободить маму от ее хлопот и взять на себя детей.

Случается, что, пока волонтер играет с ребенком, мама делает домашние дела, но если хочет, то может уйти из дома, например, к врачу или на встречу в кафе с подругой. Иногда домой к мамам выезжают волонтер и психолог. Пока первый занят с малышом, второй беседует с мамой.

«Результат работы волонтера, быть может, не очень заметен на первый взгляд, — рассказывает Динара Ледовская, которая сотрудничает с «Помощью уставшим мамам» с момента основания. Но после наших визитов что-то неуловимо меняется, мамы начинают улыбаться. Мне, например, очень запомнилась мама, которая попросила погулять с ее дочерями. К моменту, когда мы вернулись домой, она успела убраться в квартире и сама была так довольна этим. Было понятно, что царивший до тех пор хаос был как будто отражением ее внутреннего состояния, а сейчас настало полное умиротворение».

Женщины думают, что ничего хорошего с ними уже не будет

Главной целью групп психологической поддержки для мам, появившихся в 2019-м, была не только экстренная помощь, но и создание женского сообщества, чтобы в будущем мамы могли сами поддерживать друг друга.

Конечно, группы для мам не способны решить все проблемы женщин раз и навсегда. Обычно мамы чувствуют резкий подъем в начале общения в группе, и эффект держится еще несколько недель после последней встречи, а затем начинается спад. Это нормально.

«Реальность всегда сильнее. Если ребенок заболел, если не слушается, если возникают конфликты в семье и нет поддержки – мама не будет продолжать ходить с блаженной улыбкой, — говорит Мария Будылина.

— И все же группа дает важный опыт: после нее мама знает, что такое быть в хорошем настроении. Часто, приходя к нам, женщины уверены, что ничего хорошего с ними уже никогда не произойдет. На группе они получают опыт, инструментарий и впоследствии могут вспоминать, что они чувствовали и как добивались того, чтобы им было хорошо».

Проекту «Помощь уставшим мамам» необходима финансовая поддержка – в первую очередь на аренду помещения для проведения групповых встреч и организации большего числа занятий, поскольку потребность в них в Петербурге очень высокая. Вы можете оформить  пожертвование здесь: https://vk.com/mom4mom

Иллюстрации: Оксана Романова, с использованием фото Дмитрия Колосова

Запись «Хочу, чтобы меня сбила машина – слегка, не насмерть. Хочу убежать не знаю куда, лишь бы подальше» впервые появилась Милосердие.ru.

«Нет, маму бить нельзя»

Брюно и Малик. Кадр из фильма «Особенные»

«Never go full retard» – фраза из боевой комедии Бена Стиллера «Солдаты неудачи», ставшая мемом, обозначающим «лозунг Голливуда» в отношении киногероев с умственной отсталостью и особенностями развития. Актеры, изображающие крутых американских солдат во Вьетнаме, рассуждают о залоге успешности ролей «особых» персонажей, в какой степени надо заиграться в умственно-отсталого, чтобы получить Оскар.

Успешен вариант Форреста Гампа. Да, у него олигофрения, но он чемпион по пинг-понгу и герой войны («ты когда-нибудь встречал идиота героя войны?»), успешен Дастин Хофман, «человек дождя» – странный парень с аутизмом, но отлично считающий и выигрывающий в казино. Успешен для Американской киноакадемии Саймон из «Меркурия в опасности», девятилетний мальчик с глубоким аутизмом, расшифровавший секретный правительственный код, не поддающийся самым умным айтишникам.

И – как пример провала – драма Джесси Нельсона «Я – Сэм», рассказывающая об умственно отсталом отце, борющемся за сохранение родительских прав. Шон Пенн играет человека «full retard», и вот смотри, объясняет Дауни младший, Оскар сразу проплыл мимо. Слишком по-настоящему представлена умственная отсталость, слишком беспримесно и ничем, ну буквально ничем не сбалансирована – ни пинг-понгом, ни успешным креветочным бизнесом, ни программистской уникальностью, ни способностью к чтению 500-страничной книги за 10 минут.

Когда смотришь фильм «Особенные», то первое, что замечаешь – какую тихую и изящную эволюцию прошел кинематограф в художественном изложении мира особых людей. Фильм «Особенные» – не продукт Голливуда, но в данном случае это не столь важно. Важно то, что он в некотором смысле манифестирует идею о том, что «особый» герой заслуживает своего повествования только потому, что он просто человек, а не особенный человек, из которого можно в дополнение к его странностям добывать термоядерную энергию.

Не только для голливудской, но и для русской культуры все это тоже характерно. Мы мало задумываемся над тем, что главный визуальный символ России, однозначный его туристический идентификатор – это вид Храма Василия Блаженного.

Это неоспоримый и повсеместно узнаваемый российский атрибут, на фоне которого любому туристу надо получить фото, чтобы верифицировать свой визит в Россию.

Главный русский символ – это Храм, возведенный в честь и память юродивого. И при этом Храм – действительно и безусловно прекрасен. Но и сам Василий, дурачок, отданный бедными крестьянскими родителями в подмастерья сапожнику, заслужил внимания и почестей не потому, что был дурачок, а потому, что был дурачок-провидец, дурачок с Даром, дурачок с практическими смыслом.

Да и Ксения Блаженная – тоже с практическим смыслом. И главный герой русской литературы – князь Мышкин – не просто так идиот, а со своей, понятной внешней общественной Норме, прагматикой. Да и сам Достоевский – не просто эпилептик, а еще и отличный писатель.

Каждый из этих героев в дополнение к своим странностям, к своей болезни, к своей душевной или поведенческой аномалии, фрустрирующей типичное социальное большинство, должен иметь «изюминку», социально-приемлемый референс, связывающий его, ненормального, с миром нормальных.

Кадр из фильма «Особенные»

Этот изюм – в виде ли игры в пинг-понг или в виде княжеского титула – служит обязательным мостиком между несоединимыми мирами.

Мы, конечно, стараемся, мы строим какую-то такую мостообразную конструкцию из синтетических материалов толерантности, мы берем в оборот приемы пропаганды, вменяющие здоровому большинству новую этику принятия, мы хватаемся за идеологические котурны, чтобы, взобравшись на них, получить опыт возвышения над самими собой, на самом деле-то очень низенькими и приземленными, чтобы этот непреодолимый мост изобрести и как-то устроить. Но всякий раз, пытаясь его переехать, кто-то срывает стоп-кран. И наш поезд встает…

С хулиганства со стоп-краном на метромосту и начинается фильм «Особенные». Жозеф, молодой человек с аутизмом, которого планомерно и последовательно пытаются обучить доехать из пункта А в пункт Б самостоятельно на метро, всякий раз не доезжает до пункта Б.

Он все больше приближается к нему, он демонстрирует невероятный прогресс, добираясь почти до финального этапа – последнего моста перед пунктом Б, но все же срывается. Его прогресс понятен только одному человеку – его наставнику, Брюно, герою Венсана Касселя, руководителю организации «Голос праведных», помогающей ребятам с тяжелыми формами аутизма.

Кассель в очередной раз вытаскивает Жозефа из полицейского участка, он объясняется с раздраженными полицейскими, совершенно не понимающими, почему такой человек, как Жозеф, должен ездить в метро, срывать стоп-кран, создавать коллапс – чтобы что?

В пинг-понг не играет, пароли НАСА вскрыть не может, зачем 15 лет подряд на линии метро на середине прогона останавливается состав?

Фильм «Особенные» – это художественный, но почти документальный слепок с небольшого фрагмента реальности, в которой два реальных человека – Стефан Бенаму и Дауд Тату – занимаются одними из самых маргинальных социальных тем: людьми с тяжелым аутизмом и околокриминальными подростками-иммигрантами.

Два огромных слепых пятна в общественной картинке практически любого развитого европейского пространства. Заглядывать за рубежи, отделяющие эти вытесненные зоны от благонамеренного общественного взгляда, никто особо не любит. Там – мир, о котором лучше не думать, лучше не знать и лучше считать его несуществующим.

Два режиссера, Оливье Накаш и Эрик Толедано, решают направить на эти затемненные закоулки свои прожекторы, и не с тем, чтобы, как говорят, «вскрыть язвы» или обнажить ужас, а с тем, чтобы высветить переливы, цветущую сложность, красоту и даже комичность.

В этом слепом пятне – люди, говорят нам режиссеры, и люди не самого дурного свойства, более того, люди удивительные. Ваше избегание этого мира – ваш собственный ущерб, ваша личная неполноценность, ваш красивый замок с вынутым из основы кирпичом, с дыркой в фундаменте: вы живете в неустойчивом интерьере, обозреваете ландшафт с подломленного ажурного балкончика, вытесняя риски обрушения.

Два абсолютно звездных актера играют роли этих социальных героев. Венсан Кассель из своего брутального статуса изящно перемещается в амплуа еврейского шлемы Брюно – суетливого, безотказного, интеллигентного добряка, у которого порядок – это хаос, у которого система – это неопределенность, у которого бизнес-план – это прожить один день.

Не менее звездный Реда Катеб играет многодетного правоверного мусульманина Малика, скрывающего свою бездонную доброту под набором педагогических строгостей, под приемом наигранной жесткой руки.

Кадр из фильма «Особенные»

Еврей и араб, отвечающие за две голые уязвимости – ребят-аутистов и неблагополучных подростков, соединяют два минуса, чтобы создать плюс. Оставаясь в кипе и с Кораном в руке, эти двое обрели общую национальность и конфессию – она называется «аутизм».

В одном из интервью Кассель признавался, что, впервые перед съемками соприкоснувшись с аутистической средой, не мог взять в толк, что здесь может быть комедийного. Но в том-то и дело, что смешное возникает не от выдуманных острословных диалогов, а от сочетания несочетаемого, и от того, что это несочетаемое вдруг может работать и давать эффект.

Брюно и Малику почему-то очень, невероятно сильно нужны те, кто не нужен никому. На стыке этой острой личной нужды в отверженных и полной общественной индифферентности к ним и возникает драма и комедия.

В сюжете фильма – скорее, в качестве формального закрепителя кинематографического раствора – есть линия противостояния. В организации той помощи, которую создает Брюно – принимающий на свою небогатую волонтерскую территорию всех, от кого отказались все государственные системы здравоохранения и соцзащиты, – проходит ревизорская проверка.

Два чиновника проводят оценку соответствия тому, что у нас бы назвали СанПинами, всматриваются в лицензии (и их отсутствие), в дипломы сотрудников, в сертификаты. Всматриваются, как и положено бюрократическим игрокам, очень тщательно. А когда так тщательно всматриваются в санитарные нормы, то, обычно, не успевают увидеть тех, для кого эти нормы, собственно, существуют.

Тщательное всматривание в санитарные нормы вырабатывает веру в то, что они создаются сами для себя и представляют высшую ценность и божественный смысл.

Любое столкновение с тем, кто выдергивает ревизора из такого складного концепта существования санитарных норм, сильно фрустрирует и раздражает. Разворачивать лицо от буквы норматива в сторону живого человека, вот тут, сию минуту проходящего мимо по коридору, машущего руками и подвывающего, – это тяжелое физическое усилие: шея упрямится, не воротится в эту сторону, в ней острый спазм.

«Забирайте их себе», – отвечает на бюрократические претензии Брюно, сдирая фото каждого принятого им «бесхоза» с доски и выкладывая их портреты перед лицом проверяльщиков. Эта перспектива, как лобовой удар, отрезвляет чиновников, они впервые осознают, что их «забота» о нормативах – это всего лишь соус, под которым заботы о человеке нет совсем.

Борьба за лицензии выплеснула с водой ребенка, и это пустое корыто становится зеркалом, в котором отражается вся бессмысленность этого так называемого государственного регулирования.

Есть в сценарии еще виньетки. Например, сцены «слепых свиданий», организуемых сотрудниками для холостого Брюно, в которых он постоянно проваливается. Телефонная гарнитура, не покидающая уха Брюно, не позволит ему жениться. В нее наверняка кто-то постучится: либо надо принять очередного отказника из клиники, либо очаровательный срыватель стоп-кранов Жозеф, фанат стиральных машин, безуспешно устраиваемый Брюно на работу, в очередной раз спросит, можно ли ударить маму – не для того, чтобы ударить, а для того, чтобы услышать стабильную инструкцию от любимого наставника «Нет, маму бить нельзя». (Для него эта инструкция – знак стабильности мира, как для нас светофор на перекрестке).

Свидание сорвется, конечно, не из-за занятости Брюно, а из-за того, что его семья – это совсем не то, что все привыкли понимать под семьей. Весь ресурс любви и заботы у Брюно полностью забронирован, вся его ласка, поддерживающая сила, вся его душевная щедрость абсолютно востребованы.

Будучи холостяком, он абсолютно реализован как семейный человек. Он настоящий монах и пастырь в своей аутистической обители, и потому эти свидания выглядят невероятно комично.

Кадр из фильма «Особенные»

И Брюно, и Малик, в общем, не ставят перед собой никаких инклюзивных целей. Все, что они делают, – это раскрывают глубоко упрятанные смыслы той части человечества, на которую направлена их забота.

В этой части человечества они отыскали свои личные смыслы, в ней же они – без специального целеполагания, нечаянно – раскрывают смыслы для остальных. Эти смыслы лежат за пределами той самой прагматики, которая очевидна для нейротипичного мира – чемпионство, хакерство, сверхспособности, богатство.

Мост, который выстраивается в результате их работы, по которому два мира могли бы сообщаться, – это побочный эффект сосредоточенности на узкой задаче. Задача эта – не бросить уже дестятикратно брошенного. Еще один важный герой фильма – это чернокожий подросток Дилан. Это он стоит буквально на шве несоединимых миров. Он сам пока не знает, которому из них он принадлежит.

Дилан – трудный подросток, которому поручена роль сопровождающего для нового подопечного Брюно – тяжелого, глубоко аутичного мальчика Валантайна, с которым не справляется семья и которого разместили в психиатрическую клинику. Изоляция в психиатрии – единственная траектория жизни Валантайна. Единственная – до обращения к Брюно.

Врачи из клиники, понимая, что их возможности очень скромны и очень скорбны, звонят герою Касселя с просьбой взять мальчика на себя. У него самоповреждающее поведение, поэтому он живет в неснимаемом боксерском шлеме, чтобы защитить голову от собственных ударов. Именно к Валантайну приставляют непростого девиантного Дилана.

Когда вместе с Маликом и Брюно они оказываются в психиатрической клинике, новичок Дилан теряется в коридорах.

В поисках выхода он упирается в кабинет специалистов и замирает с недвижимым лицом перед его стеклом. Оттуда выходит девушка-логопед и начинает разговаривать с ним так, как обычно разговаривает с «особыми» – с жестами, проверяя, слышит ли, понимает, прощупывая, «есть ли там разум». Только когда появляются его начальники и спрашивают «куда ты делся?», логопед понимает, что перед ним не аутист, а «нормальный парень».

В этой точке сходятся два мира, Дилан стоит двумя ногами на обеих сторонах. Миры, так тщательно разделенные и отстроенные друг от друга, вдруг смешиваются. Не соединяются мостом, а просто примыкают друг к другу, обнаруживая вдруг и нечаянно, что мира-то не два. Он один и целый.

Напрочь неподходящие друг другу сознание и реальность сталкиваются и расписываются в условности своего противостояния: если ты данной реальностью никак не учтен, то становишься в одну секунду аномальным.

Так же и ребята-аутисты, неучтенные обычным миром, – их аномальность не в них, а в лобовом столкновении с реальностью, в остром отражении в гладком зеркале типичности, взорвать поверхность которого можно только сорвав стоп-кран электрички.

Дилан, не способный принять решение, нужен ли ему именно такой сценарий выхода с социального дна, через волонтерскую работу с глубоким аутистом, изумляется не сложности своего подопечного, не трудностям его поведения, а изумляется, и отчасти ужасается тому, что в нем самом есть эмпатия и свет, о существовании которых он не подозревал.

Он страшится обнаруживаемых в себе качеств человечности, которые никогда никем не запрашивались, и потому были признаны всеми и им самим как несуществующие.

Когда Дилан оступается и подвергает риску жизнь своего нового подопечного, Малик в своем осуждающем выговоре формулирует главную мысль: отличие Дилана от беззащитных подопечных Брюно состоит в наличии собственной воли, в том, что он сам может себя спасти. Обнаружение этого свойства в себе и есть главная прагматика «особенных».

Не игра в пинг-понг, не креветочный бизнес, не молниеносный подсчет зубочисток.

Кадр из фильма «Особенные»

Нужен, просто остро и жизненно необходим чистый «full retard», чтобы обнаружить в себе бесценную преференцию, алмазный профит – собственную способность к спасению, собственную силу преображения.

Двое смешных взрослых друзей, еврей и араб, аккуратно, через объятья и не восторженную, а рутинную любовь, переводят всех нас по невыносимому для аутичного Жозефа мосту из неучтенности в учтенность, из жертвы обстоятельств в волеизъявителя. Из отсутствия в наличие выводятся люди с аутизмом и по этой же траектории выводятся загнанные спрессованные свойства – те, о которых мы ранее не знали, что они делают нас людьми.

Запись «Нет, маму бить нельзя» впервые появилась Милосердие.ru.

Правда ли, что в 40 лет жизнь только начинается?

Юлия Жемчужникова. Фотопортрет с улиткой, из домашнего архива

Говорим с аналитическим психологом, автором книги «Старание к старению» Юлией Жемчужниковой.

А может, и нет никакого кризиса среднего возраста?

— Когда человек достигает некоего пика (а скорее, плато) самореализации и востребованности, наступает этот кризис. Он очень тяжелый, потому что не имеет видимой внешней причины – это не кризис перед сдачей ЕГЭ или от потерянной любви, это – «просто плохо, не знаю, отчего».

Многие помнят Данте:

Земную жизнь пройдя до середины,

Я оказался в сумрачном лесу…

Но дальше идет строчка, которую мало кто помнит, потому что про нее ничего не понятно: «Утратив правый путь во тьме долины».

А мы ведь «живем словами», диагнозами. «Мне хуже, когда ничего непонятно. Поставьте мне диагноз, мне будет легче». Поэтому про кризис середины жизни обычно говорят: «Да он с жиру бесится. У него прекрасная семья, дом, работа».

Да и сам человек порой считает также: «Все прекрасно. Но в то же время почему-то плохо. И ничего непонятно». Это часто и есть кризис середины жизни.

— У меня такое ощущение, что опыт наших родителей, не говоря уже о бабушках, нам тут не помощник. Сейчас и родить в сорок можно, и профессию сменить.

— Сейчас не очень понятно, что делать с подростковым кризисом – раньше он у всех начинался лет в 14-15, а теперь – у кого-то в 11, а верхнюю границу расширили чуть не до двадцати лет. А все, что дальше, — ползет на всё более позднее время.

Но существует закономерность психического здоровья: человек, не проживший какой-то кризис, не может преодолеть и все остальные. Вместо этого он все время возвращается на предыдущий непрожитый этап.

Пройдя подростковый период, человек попадает в «долину людей». Он создает семью, рожает и воспитывает детей. Несколько лет назад на одном диспуте мы пытались дать определение взрослого человека и пришли к выводу, что «взрослый – это тот, который обслуживает и обеспечивает всех вокруг». Так вот, кризис середины жизни – это только про взрослых людей.

И тут, с одной стороны, все изменилось: мы все стали немножко зомби – стали очень долго жить, и пока не знаем, что с этим делать. Ведь в классическом понимании зомби – это те, которые не умирают.

И вот теперь сидят бабушки и прабабушки перед телевизором и говорят подрастающим потомкам, как и что правильно делать.

С другой стороны, ничего не менялось. Думаю, что раньше в сорок лет тоже рожали, просто не считались при этом молодыми. То есть, если женщина родила в сорок – это не значит, что она молодая, и ей двадцать пять. Я вот, например, удивляюсь, насколько «разные» мамы у моей старшей дочки, которой тридцать, и у младшего сына, которому двенадцать. С дочкой я работала на трех работах, училась, каталась на горных лыжах, обслуживала большую семью и ночами «немножечко шила», а с сыном я даже наперегонки не бегаю.

Конечно, человек может тормозить свои биологические часы сколько угодно. Но в то же время факт, что мама постарела, психологически важен для детей. А наше стремление остаться вечно молодыми приводит к тому ужасу-ужасу, который показан в «Иронии судьбы», где оба героя сообщают: «Мне тридцать пять, и я живу с мамой».

С кризисом середины жизни психологи очень любят работать. Но дальше обычно начинаются фантазии – про «третий возраст», «вечную молодость» и тому подобное. Хотя по логике после кризиса возврата назад быть не может – должен быть какой-то новый этап. И если быть последовательными, пройдя серединыу жизни, мы начинаем стареть.

Но почему все так ополчились против старости? А просто старый человек – это тот, кто всем доволен, и ему ничего не продашь. В обществе потребления это – какой-то бесперспективный клиент, маркетологам он не нужен. 

Как в бизнесе

Фото из домашнего архива

— Как не путать кризис середины жизни с профессиональным выгоранием или сезонной депрессией?

Так же, как не путать грипп с туберкулезом и ушиб с переломом. Симптомы похожи, вопрос только в том, можете ли вы справиться самостоятельно. Если плохо-плохо, но вы покрасили волосы или вкрутили лампочку поярче – и полегчало, то не оно. А если через некоторое время опять плохо, то, может быть, и оно.

Конечно, при этом надо смотреть на возраст. 25 лет в современном мире для кризиса середины жизни рановато, хотя во времена Бальзака и Тургенева было как раз. А нам теперешним вероятнее – в сорок. Психология – это вообще работа души, и мои клиенты в этом смысле такие же психологи, как и я.

Если вы привыкли работать душой, то кризисы вы будете проходить легче.

Это как с гриппом: заболел, но пришел домой, лег под одеяло, выпил чаю с малиной – уже легче. А того, кто проглотил «Колдрекс» и побежал на работу, потом накроет по полной программе.

В середине жизни у нас в любом случае происходит переосмысление. В подростковом возрасте мы создам себе некоторые ценности и картину будущего, план жизни. Потом что-то из этого реализуем, что-то корректируем. В любом случае эта картина существует только в нашей голове – в объективной реальности нет никакого «нашего статуса» или «идеи нашей семьи».

Потом мы дожили до середины жизни, каких-то целей достигли, а что делать дальше? Нужна новая цель. Развивать и поддерживать.

Этот вопрос хорошо проработан в бизнесе: создал фирму – дальше надо реструктурировать, делать реинжиниринг. В обычной жизни то же самое.

И хорошо, когда умение ставить цели и задавать вопросы у человека хоть как-то проработано. А у тех, кто не хочет работать с собой, кризис уходит в подсознание и проявляется психосоматикой – беспричинные болезни, инфаркты. Или же начинаются переносы: «я хороший, а все вокруг – дураки», «муж плохой», «жена плохая».

— Какие вопросы к кризису середины жизни вообще не относятся? Страх смерти, — относится?

— Всякий кризис всегда связан с вопросами о смерти. Ребенок впервые начинает говорить о смерти в три года, подростки в эту тему углублены очень сильно. Если кризис – всегда будут переживания около смерти. Причем если в детстве и юности мы с темой смерти играли, то теперь она – действительно где-то рядом.

Раньше кризис середины жизни совпадал со временем, когда у человека умирали родители. Теперь родители к этому времени обычно живы, но человек все равно чаще начинает ездить на похороны. В детстве и молодости он мог на похоронах оказаться случайно, а теперь люди вокруг него умирают регулярно.

Страх потери собственной привлекательности – из этого кризиса проблема?

— Страх потери привлекательности – это вариация страха смерти. А в кризисе середины жизни как раз сталкиваются страх смерти и страх бессмертия. С одной стороны: «Боже, неужели я скоро умру?» С другой: «Ходить на работу, готовить ужины – неужели это будет бесконечно?»

— А любимый женский страх «как же я до сих пор не замужем»?

— К середине жизни это – уже отголоски прошлого. По возрасту в это время пора успокаиваться: «И так доживу». Хотя, конечно, если у кого-то что-то не доделано из предыдущих периодов, — оно и вылезает.

Один вспоминает, что он еще не сходил на Эверест, другой – что он вообще-то хотел спасать китов, кто-то – что еще не замужем или был замужем всего два раза.

«Кто же я такой?»

Фото из домашнего архива

— То есть, люди начинают резко доигрывать в то, во что не доиграли?

— Да. Это происходит от ощущения, что «смерть скоро», поэтому надо «все вспомнить» и «все доделать», причем, и плохое, и хорошее.

С другой стороны, появляется ощущение рутины, которую надо сломать. И тогда народ пускается во все тяжкие: разводится, разрушает бизнес, меняет работу. Именно на тезисе «долой рутину» держится нынешняя популярность дауншифтинга.

— А в чем акцент таких перемен: я все изменю, потому что мне нечем заняться в ближайшие сорок лет, или в том, что меня не устраивает то, что я делал до сих пор?

— Акцент – в том, что такое «я». Есть такой простой вечный тест – надо написать пятьдесят ответов на вопрос: «Что такое я?» И бывает: «Я – хороший специалист», «я – хорошая жена, мама и хозяйка», «я – человек, который что-то делает для мира» или «я что-то хочу понять про себя». У каждого свой ответ, но первый критерий гораздо больше на виду.

Вот меня иногда спрашивают о том, как там мой сын. И мне приходится напрягаться с ответами. Я отвечаю: «Здоров, счастлив, у него хорошая семья». Насколько проще было бы ответить: «он – большой начальник» или «он – работает на заводе».

Так и у нас: наступает кризис – и мы начинаем перестраивать именно те вещи, о которых постоянно думаем: «Уйду с работы», «продам фирму», или «разведусь с плохим мужем».

— То есть, вместо того, чтобы задумываться о внутреннем, мы иногда начинаем менять внешнее?

— Или хотя бы думать об этом. Бывает, человек приходит к психологу именно с таким запросом: «Плохой начальник, плохой супруг, плохие дети». Следом возникает идея: «плохой я». И только потом – эволюционный вопрос: «А что дальше?» И этот вопрос – не про то, куда ехать, а про то, что будет дальше со мной. Это вопрос – про душу.

С другой стороны, мы почти все – трудоголики. И у нас сразу первый вопрос: «Что делать?» А, может быть, — ничего не делать? А, может быть, — сесть в глубокую медитацию и осмыслять?

В конце концов, зачем-то мы живем теперь больше сорока, пятидесяти и шестидесяти. Конечно, не для того, чтобы потреблять. Но и вряд ли для того, чтобы бесконечно что-то строить.

Сейчас у нас – новый этап в развитии человечества. Мы уже физически как-то выжили, эмоционально – тоже худо-бедно. Возможно, настало время понимания – надо садиться и пытаться понять. И это необязательно делать специально, в строго отведенное время, каким-то волевым усилием.

Всякий кризис – это возможность поменять алгоритм. Изначальный смысл понятия «дауншифтинг», которое мы интерпретировали как «бросить работу и уехать на Гоа»,– «снижение скорости». То есть, смысл не в том, что «был офисным работником, а стал художником»; смысл – в том, что вы замедляетесь.

Есть такая метафора: жизнь – это шоссе. Сначала тебя водят по тротуару, потом – возят. Потом ты становишься взрослым – садишься в собственную машину и учишься ездить сам – ехать в потоке, кого-то обгонять – это зрелость. И вот приходит время снизить скорость. И на маленькой скорости можно ехать в том же потоке, просто в другом ряду. Можно так же получать удовольствие. Можно, кстати, продолжать ехать на «БМВ», хотя многие по ходу пересаживаются на велосипед. А вот потом… Потом есть шанс сойти с асфальта, увидеть цветущие поля и поселиться в них…

То есть, вопрос не в том, чтобы все ломать. А в том, что вы приостанавливаетесь и задумываетесь, например, о таких словах как «благосостояние». У нас много слов, смысл которых подменен. Что такое «благосостояние» — количество денег, которое вы получаете, качество машины, на которой вы ездите, или ваше внутреннее состояние, которое благое?

И как они связаны?

Полезно искать свой путь. Я очень против поп-психологии, охотно раздающей рецепты. Если вам совсем не хочется работать с собой, вы легко найдете в интернете статьи, которые подробно расскажут вам, разводиться или не разводиться, искать новую работу или сохранять старую.

Но, если посмотреть глубже, к середине жизни на социум вы уже отработали. Вы уже – такой или не такой, какой есть. И теперь – можно подумать о себе, понять, «кто же я теперь?» И для этого совершенно необязательна какая-то безумная ломка и перемены.

Мужчины и женщины: кому тяжелее?

Вместе с внучкой. Фото из домашнего архива

 

— Кризис середины жизни сильнее проявляется у мужчин или у женщин?

— У этого кризиса нет гендерных различий – он общечеловеческий, и есть у всех. Но проявляется он по-разному.

Мужчинам труднее рефлексировать, они хуже идут за помощью. Сейчас это меняется, но небыстро. Мужчина больше задумывается о статусе, об ответственности, о внешних проявлениях успешности.

Иногда так задумываешься над некоторыми популярными постулатами: «Мужчина должен кормить семью». А должен ли? Но в нашем обществе это лучше не обсуждать, «мужчина должен» — и никак иначе. Поэтому мужчины все переносят сложнее. И, поскольку не допускается, чтобы кризис был у мужчины, он переносит его на кого-то – например, «жена стала плохая».

Кроме того, именно у мужчин часто возникают психосоматические болезни. Либо инфаркт, либо какие-то жесткие решения, либо начинается экстрим – всякие погружения с аквалангом, прыжки с парашютом. Мужчине сложно просто сесть и почитать что-то по психологии. Причем, по моим наблюдениям, женатым легче – у них жены частично берут на себя работу по осмыслению ситуации и помогают.

— Ой, а женщины все прям такие рефлексирующие, рассудительные и беспроблемные…

— Я всегда и своим дочерям объясняю: «Не забывайте, что женщины – существа многофункциональные, многозадачные».

Вы можете работать – и одновременно проживать кризис середины жизни, воспитывать, готовить… и думать. А мужчина по-другому устроен – у него мономысль.

Если он в кризисе, то он в кризисе: он включит телевизор – и будет несколько месяцев перед ним сидеть, или полезет на Эверест. Ему труднее думать на ходу, он всецело нацелен на работу. А кризис ведь не проживается за неделю – ему нужно уделять какое-то серьёзное время.

Хорошо ходить к психологу. Потому что психолог – это специально выделенное время на размышление о себе. Обычный российский человек о себе думает между делом – когда в машине едет, когда в очереди стоит.

У нас, например, не принято вести дневники. А вот в дневнике Юнга есть замечательная фраза: «Мне приснился сон, и я начал об этом думать. Думал неделю. Наверное, мало».

Но Юнг, конечно, феноменальный мужчина, и у него были другие возможности и другие силы.

Вот что такое современный сеанс психоанализа? Это вы приезжаете и час специально думаете только о себе. Не «между делом», не «пока не перебили», и при этом не смотрите телевизор, не делаете что-то по дому, а просто думаете. В это время иногда происходит подчистка того, что не пережито, но основная задача – найти то, что будет дальше. В вашем подсознании, в ваших снах, в ваших мыслях. Найти неосознаваемое и сделать его осознанным.

Почему социуму вредны вечные мальчики и девочки

Фото: Пётр Третников

— Бывают люди, которые не прошли кризис среднего возраста?

— Есть даже женщины, которые так и не повзрослели, — вечные девочки. Есть женщины, которые так и не стали мамами, даже если у них много детей, — это такая «мама-подружка». Бывают «мужчины-мальчики». Сейчас вообще очень много людей, которые «девочки» и «мальчики».

Если человек повзрослел, кризис его обычно накрывает. Другое дело, как он его переживает. Можно отправиться в плавание, а можно намочить ножки с берега и убежать.

Если брать какие-то образцы, модели, в литературе есть, например, Дориан Грей, который кризис среднего возраста не пережил, даже не попытался подойти к нему, а встретившись с вытесненной фантазией о старении, сразу помер. Есть и «вечно молодые» наши герои – царь Дадон, Кощей Бессмертный. Весьма печально видеть, как мужчины реализуют эти сценарии. А у женщин есть — Снежная Королева, не стареющая и не живая.

Бывает, приходит такая клиентка – она прекрасно выглядит, в потрясающие театры ходит, но это – некая замороженность.

Сказать, плохо это или хорошо, — сложно, мне больше нравятся люди теплые. Но и Снежные королевы зачем-то к психологу приходят, значит там в душе тоже не все в порядке.

Или ведьмы из сказок. Раньше они все были старухами. А в современном эпосе уже до девочек дошли. А сейчас у нас люди и так, и сяк: ударился оземь, сходил в косметический салон – и внешне опять «молодая». В любом случае в этой ситуации есть некоторое расщепление.

Мы ведь все в курсе, что земля крутится, что тело – стареет. Можно пить таблетки, что-то замораживать, но в природе есть процесс – рождения и смерти, это и есть жизнь. Если ко мне приходит тридцатилетний человек и говорит: «Я чувствую себя подростком» — значит, с ним что-то не так. Если подросток из ревности к пятилетнему брату играется в маленького ребенка – значит, надо помогать. Но если приходит пятидесятилетняя женщина и говорит: «Чувствую себя девочкой», — это вроде социальная норма? Расщепление все равно есть.  Может ли оно быть здоровым? По-моему – вряд ли.

Да, вы можете жить, как молодуха, в любом возрасте, но для социума это не полезно. Сейчас таких женщин – «ягодка опять» много. Идет такая женщина по улице и все ей говорят: «Да не может быть, чтобы это был ваш сын! Это муж или брат!» И это считается комплиментом. А что при этом должен чувствовать сын? Почитайте «Царя Эдипа» повнимательнее.

И риск, и труд, и страх

Фото: Пётр Третников

— Получается, что пережив кризис среднего возраста, человек должен перейти в какое-то новое качество? Какое?

— Вспомните короля Лира. Он начал действовать очень правильно – разделил свое королевство и раздал. Но у него не было королевы, может быть, в разговорах с ней ситуацию удалось бы отрефлексировать. А так – возник вопрос: «Я – Лир или тень Лира? Какой ужас! Кто же я теперь?»

Если вы не король, а просто глава семьи, ситуация на самом деле – та же самая: «Квартира и дача, должность на работе – могу ли я все это отдать? Или я тогда становлюсь тенью короля? Кто же я?»

Люди остаются с тем же вопросом, который бывает у них в подростковом возрасте. Но подросткам тут же охотно дают множество советов: «Ищи себя! А может ты – художник? Поэт? Многодетная мама?» А в среднем возрасте – готовых ответов нет. Их искать надо, и свои, а не книжные. В этом и риски, и труд, и страх.

Хотя, если вы пойдете на популярные сайты, вас закидают советами: «Учитесь! Получите новую профессию! Езжайте в путешествие! Купите то, купите это!» Эти советы скорее – про потребление, рынок заботится о том, чтобы вы не переставали потреблять: «Рисуй, танцуй, ешь, молись, люби, главное – диеты покупай».

— А положительный-то исход есть из этой ситуации?

— Безусловно. Давайте вернемся к словам. «Благополучие», «благосостояние». Мне еще очень нравится слово «благодушие», но его я себе поставила целью на старость. Еще есть «достоинство» и «благородство» — я ориентируюсь на эти слова.

Я не могу нарисовать общую радужную картину, которая подходила бы каждому, — у всех она будет разной. Вот у меня, поскольку у меня семеро детей, всю жизнь сидел страх, что я не выживу, не справлюсь. Потому что все вокруг говорили: «Куда тебе третьего ребенка? Куда тебе четвертого?» И признаться, что ты действительно боишься, было нельзя, потому что начались бы возгласы: «Мы же говорили!»

А потом был очень мощный кризис середины жизни, когда я практически прожила смерть, и в итоге подумала: «Ну, просто возьму и умру, и ничего страшного не случится». И после, около сорока двух лет, вдруг появилось ощущение: «А все. Я справилась». Такой приобретённый навык жизни: «Что бы ни случилось, справлюсь».

Мне потом один человек говорил: «Ты все врешь, не может человек жить с таким количеством «не знаю»». Мы как раз строили дом в деревне, и он спрашивал: «А если машина заглохнет? Еды не хватит? Ногу сломаешь?» — а я на все отвечала: «Не знаю», — и думала о том, что мне теперь не надо продумывать все детали – я столько умею, что как-то точно справлюсь.

Потом я все-таки нарисовала себе некую картинку, в которой мне хотелось бы оказаться лет через 15-20. Рассказала о ней подруге, а она спрашивает: «И что? Будешь стремиться?» На что я ответила: «Вот, знаешь, «стремиться» — это теперь точно не про меня». Картина мира поменялась: это раньше я все время стремилась, а теперь я гуляю.

Помню, самая первая картина мира у меня была похожа на сетевой график. Я по первому образованию – строитель, а сетевой график – это такой график строительства со сроками, в которые должны выполняться разные этапы. А теперь я осознала, что картиной мира может быть акварель. И вот по этому ощущению я поняла, что кризис середины жизни я прожила.

Хотя бывают люди, которые проживают кризис середины жизни этапами, по нескольку раз.

Кризис середины жизни – это даже не нахождение себя в новом качестве – это такое большое нахождение себя: иногда теряешь, а потом находишь.

Мудрый никого не учит

Фото из домашнего архива

— А это знание о себе, которое ты нашел, нужно куда-то передавать? Или ты нашел – и тебе хорошо.

— Его нужно интегрировать. Мы то и дело скатываемся на старение, но что такое, в принципе, старый человек? Это человек, который умеет молчать. И мудрость – это такие спрессованные переживания, которыми вы не поделились ни с кем.

Знаете, чем бабушка отличается от мамы? Бабушка может рассказывать сказку от того момента, когда ребенок прибегает: «Расскажи», — до того момента, когда он бежит дальше. Она не сажает его рядом с собой: «Слушай меня», — не приходит: «Сейчас я тебе расскажу».

Старость и мудрость – это когда вы все про себя поняли, вам хорошо с собой и нет потребности учить и навязывать.

Поэтому люди, пережившие кризис середины жизни, кстати, часто раздражают окружающих, даже собственных родителей. Видно, что они почему-то счастливы, но они не делятся.

Это кажется странным, потому что старики и вообще взрослые – мечтают учить. И дети и молодежь под жутким гнетом этих стариков-хоттабычей.

Но на самом деле  насильная «передача опыта» – это травмирующее насилие. Мудрый не учит! И даже вопросами из него можно выудить крупицы! Тогда это мудрость.

Нашим родителям действительно сложно. Например, мой отец говорит, что главный двигатель развития – постоянно быть собой недовольным. А лично я теперь категорически против такого утверждения, я считаю, что быть все время в основном счастливым вполне можно.

Это не значит, что я сижу на одном месте и жру плюшки – я работаю, учусь, развиваюсь, могу с кем угодно посостязаться количеством прочитанных книг, но при этом – не хочу быть недовольной собой. И не хочу никого учить.

То есть, после кризиса среднего возраста ты позволяешь себе быть собой, освобождаешься от штампов родителей, социума. Например, у старшего поколения считается, что читать книжку можно только в очереди, или в транспорте, или когда ты переделал все дела. А просто так читать – нельзя. Но я вот – читаю. Хотя такой рецепт счастья – не универсален.

У нас вообще сейчас какая-то «эпидемия нормопатии» — всем все «норм». Молодежь использует это выражение, и старики его переняли. И кому-то, наверное, оно подходит. Но, по моему мнению, не надо искать, где тебе «нормально» — ищи то, где хорошо. Причем может быть так, что и менять ничего особо не надо. Например, одни мои любимые родственники 30 лет работают на заводе, и вполне счастливы. Критерий простой – радость. Если вам радостно – то это вы, а если благо-состония нет, значит это не вы, и кризис не пройден.

Счастья вам!

 

 

Запись Правда ли, что в 40 лет жизнь только начинается? впервые появилась Милосердие.ru.

«Сбербанк Вместе»: рассчитывайте на эффект кобрендинга

Фото: Андрей Гордеев/Ведомости/ТАСС

Рост в 3 раза за счет push-уведомлений

Платформа «Вместе» cтартовала в 2017 году с продвижения ежемесячных платежей (100 рублей) в пользу НКО, прошедших проверку Сбербанка. За первые полтора года на платеж подписались около 1000 клиентов.

В июле 2018 года платформа изменила стратегию: вложила силы в развитие сервиса адресной помощи, он позволяет перечислять деньги в поддержку конкретных подопечных фондов на сайте «Сбербанк Вместе».

Пользователям приложения «Сбербанк Онлайн» — благотворительный сервис интегрирован в его работу – стали приходить мобильные push-уведомления. Благодаря технологии RTDM (Real-Time Decision Manager) для конкретного пользователя подбирался подходящий проект. Условно, вы оплатили счет в ветклинике, тогда вам придет push-оповещение с предложением помочь животным на платформе «Сбербанк Вместе».

Направление адресной помощи показало эффективность: с июля и до конца 2018 года сервис привлек около 10 млн рублей. В 2019 году цифра выросла почти в три раза.

Последняя по времени крупная история успеха — «Долгая работа, чтобы двигаться и развиваться» в пользу БФ «Линия Жизни». На платформе шел сбор средств на реабилитацию девочки из Новосибирска с диагнозом вирусный менингоэнцефалит. На это требовалось 264 210 рублей, в итоге сумма была собрана благодаря помощи 231 человека.

К чему склонен жертвователь

Александра Бабкина, руководитель проекта «Добро mail.ru». Фото: диакон Андрей Радкевич

В этом же году совместно с Лабораторией искусственного интеллекта «Сбербанк Вместе» создали модель склонности к благотворительности среди клиентов Сбербанка. Модель активно применяют в push-кампаниях, она дает +17% к общему объему пожертвований, и в e-mail-рассылках — их эффективность увеличилась на 18%.

За все время работы платформа собрала 61 млн рублей в пользу 105 фондов. Средняя сумма пожертвования — 650 рублей.

Для сравнения: платформа «Нужна помощь» за три первых года привлекла 460 млн рублей в пользу 89 фондов. «Добро Mail.ru» за 2019 год собрала почти 73 млн рублей, с начала работы в 2013 году — почти 257 млн рублей для 165 НКО. Средняя сумма пожертвования на «Добро Mail.ru» – 375 рублей.

«Должно пройти время, чтобы вырастить доверие пользователей, апробировать гипотезы продуктовой команды», — считает Александра Бабкина, руководитель проекта «Добро mail.ru». По ее мнению, главная ценность платформы «Вместе» в том, что банк предоставляет благотворительному сервису возможность взаимодействовать с клиентами – с помощью рассылок и push-уведомлений. Пока это редкое явление в бизнесе.

«Сбербанк» на сегодня — единственный и притом крупнейший среди банков, который развивает свою платформу по сбору пожертвований. Потенциал такой платформы (у банка 93 миллионах клиентов) по оценкам экспертов, огромен.

2020 — курс на рекурренты

Фото: Руслан Кривобок / РИА Новости

Сейчас «Сбербанк Вместе» объединяет два пользовательских сервиса: регулярной и адресной помощи. Как и в целом по сектору, больше 80% всех пожертвований приходится на помощь детям, по 6% — на помощь взрослым и экологические проекты и порядка 1,5% на развитие культуры.

Отличительная особенность благотворителей на платформе — мобильность: более 75% пожертвований делается со смартфонов.

Задача на 2020 год – добиться улучшения показателей по рекуррентным пожертвованиям, проложив удобный клиентский путь к потенциальным донорам.

Команда «Сбербанк Вместе» обещает, что количество собранных денег увеличится. Вырасти она должна за счет развития сервиса рекуррентных платежей. Но главная цель проекта — не количественные показатели, а информационная функция платформы. Около 70% россиян, по данным ВЦИОМ, не могут назвать ни один благотворительный фонд. Более того, граждане с трудом верят, что их деньги пойдут нуждающимся, а не мошенникам. В то же время, никем не проверенный пост на странице друга в соцсетях с призывом помочь незнакомцу выглядит доверительно. Что помогает чаще всего… мошенникам.

В такой ситуации платформа, опираясь на доверие к банку и его ресурсы, сможет продвигать по-настоящему профессиональные фонды в масштабах всей страны.

Задача в том, чтобы выходить с коммуникациями, которые напрямую не призывают к совершению пожертвований, а ненавязчиво рассказывают об основных социальных проблемах страны и третьего сектора.

Балл доверия

Алексей Газарян, креативный директор Young Group Social. Фото: facebook.com/alexeygazaryan

Присутствие фонда в списке на платформе «Вместе» повышает доверие к нему со стороны компаний и позволяет активнее привлекать пожертвования.

«Когда мы проводим верификацию фондов для клиентов-компаний, участники из списка Сбербанка получают «балл доверия», — делится наблюдениями Алексей Газарян, креативный директор Young Group Social. — С высокой долей вероятности фонд, входящий в списки четырех-пяти платформ, — честный. Это значит, что НКО – открыта, предоставляет свои документы и программы для проверки. Присутствие в базах, которые кто-то верифицирует (Сбербанк Вместе, Добро.Mail.Ru, «Нужна помощь», КАФ) в глазах тех, кто анализирует, добавляет веса. Кроме того, доверие к самой платформе переносится на фонд — это эффект ко-брендинга».

7 требований к участникам платформы «Сбербанк Вместе»:

—  статус НКО (не государственная и не муниципальная).

— регистрация не менее 3 лет назад.

— демонстрирует открытость и прозрачность работы и представлена в публичном пространстве (сайт, страница в соцсетях)

— имеет необходимые ресурсы: кадры, информационные ресурсы, материально-техническую базу

— работает над решением социальных проблем конкретной̆ целевой̆ аудитории и/или на развитие культуры, образования и других социальных сфер деятельности

— соблюдает все нормы и требования согласно законодательству РФ

— имеет расчетный счет в ПАО Сбербанк

Запись «Сбербанк Вместе»: рассчитывайте на эффект кобрендинга впервые появилась Милосердие.ru.

Отец Георгий Ореханов: если детей не спасем, сами не спасемся

Священник Георгий Ореханов на дебатах газеты Moscow news на тему: «Культурное наследие Льва Толстого». 2010 год. Фото: Алексей Куденко / РИА Новости

— Сегодня ночью умер мой папа. Ничего не предвещало, хотя с сердцем у него давно были проблемы. Папа был выдающимся историком культуры и прекрасным священником, но, главное, одним из ближайших моих друзей, который всегда слушал и понимал. Мне будет ужасно его не хватать.

Немного жалею, что не каждую возможность пообщаться использовал в последнее время и многие разговоры откладывал, но, на самом деле, хотел бы и для себя такой смерти — безболезненной, мгновенной, успев сделать очень многое, но не устав от жизни и своего дела.

Так написал в Фейсбук старший сын отца Георгия, Серафим.

Когда, рано утром 20 января, информация о скоропостижной смерти священника появилась в интернете, близко знавшим его нелегко было поверить:

— В смысле? Мы только виделись на Субботней службе под Богоявления! Господи помилуй!

— Такой цветущий всегда, энергичный, радостный…

— Великий современник! Ровно месяц назад слушали его лекцию о «Братьях Карамазовых», даже диалог это был, скорее. Такой пробуждающий, живой. Еле прискакала тогда — это был мой первый день на костыле. И такое было уютное счастье его слушать и спрашивать! А до того — столько потрясающих статей читала, какие книги!… По словам близкой подруги и преподавателя литературы, «он был общепризнанным специалистом по конфликту Толстого с Церковью. Такого, как он, больше нет — признанного не только в Церкви, но и в далёких от нее кругах».

— Для меня он был примером по-настоящему просвещенного человека, великодушного и терпимого.

— Он был одним из умнейших людей своего времени. Настоящий ученый, добрый, остроумный человек, искренне любивший Россию, церковь, русскую классическую литературу», — пишут и пишут об о. Георгии.

— Смерть о. Георгия Ореханова абсолютно не укладывается в голове.
Всегда мысленно планировала: вот бы с ним то и то обсудить. Человек из тех, кого важно было слушать. Важно было знать — что есть вот такая опора, мыслитель. И друг нашей редакции, хотя и не по «социальной» теме, — написала редактор Юля Данилова.

Отец Георгий не раз давал интервью «Нескучному саду», сайту «Милосердие.ру» — про соборность в Церкви, про молодежь в Церкви, вообще про детей, про конфликт Льва Толстого с Православием. На интервью соглашался сразу, говорил быстро и четко, искусно локализируя безграничность «вечных тем», — чувствовался дважды выпускник МГУ (мехмат и факультет психологии).

У отца Георгия осталось четверо детей: Серафим, Лариса, Владимир и Ксения.

По словам коллеги о. Георгия, педагоге, профессоре ПСТГУ Татьяны Скляровой, среди всех вопросов приоритетным он считал вопрос заботы о детях – не только своих.  

И «эпиграфом» на Фейсбук отца Георгия были слова: «”Если детей не спасем, сами не спасемся» — так сказал мой крестный, великий философ Г. С. Батищев».

Серафим Ореханов:

— Помочь чем, не знаю, помолиться, разве что.

Не откладывайте разговоры с родителями на потом.

Отпевание о. Георгия состоится 22 января в храме Святителя Николая в Кузнецах (Вишняковский пер., 15). Время уточняется.

Статьи о. Георгия Ореханова в журнале «Нескучный сад»:

Падение СССР было предрешено отрывом от корней
Ребенок вырос и ушел из Церкви: что делать?
Лев Толстой как зеркало “Pussy Riot”
Молодежь, Церковь и секуляризация
Соборность — слово, которого нет в Символе веры
В ночь на 20 января 2020 года на 58 году жизни отошел ко Господу протоиерей Георгий Ореханов, профессор кафедры общей и русской церковной истории и канонического права, доктор церковной истории, доктор исторических наук, проректор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета (ПСТГУ) по международной работе. Об этом сообщил официальный сайт ПСТГУ.
О. Георгий был известен как исследователь творчества писателя Льва Толстого, автор исторических и богословских публикаций.
Отец Георгий окончил два факультета Московского государственного университета им. Ломоносова (МГУ) — механико-математический и психологии. Позже окончил богословский факультет ПСТГУ и начал там преподавать.
В 1998 году отец Георгий был рукоположен в сан диакона, в 1999 году — в сан священника. С 1998 года стал штатным клириком университетского храма святителя Николая в Кузнецкой слободе.
В 1998 году за диссертационную работу «Эволюция идеи собора и генезис представлений церковных реформаторов о структуре, месте и роли этого органа в церковной жизни» свящ. Г. Ореханову присвоена степень кандидата богословия.
В 2005 году за диссертационную работу «Исторический контекст подготовки Поместного Собора Русской Православной Церкви и генезис церковно-реформаторского движения (1905-1906 гг.)» свящ. Г. Ореханову присвоена степень «кандидат исторических наук».
Отец Георгий известен как один из исследователей личности и творчества писателя Льва Толстого. Он автор множества статей, научных работ и книг о творчестве писателя и его непростых отношениях с Церковью.
10 мая 2010 года за диссертацию «Русская Православная Церковь и Л. Н. Толстой: причины конфликта и его восприятие современниками» (автореферат диссертации см. здесь) свящ. Георгию Ореханову была присуждена степень доктора церковной истории.
24 февраля 2012 года в Ярославском государственном педагогическом университете им. К. Д. Ушинского защитил диссертацию на соискание ученой степени доктора исторических наук по специальности 24.00.01— теория и история культуры. Тема диссертации:«Историко-культурный контекст дихотомии «Русская Православная Церковь – Л.Н. Толстой».

Запись Отец Георгий Ореханов: если детей не спасем, сами не спасемся впервые появилась Милосердие.ru.

Дать бабушкам и дедушкам больше прав: плюсы и минусы идеи

В конце 2019 года в Госдуму депутат фракции «Единая Россия» Наталья Костенко внесла законопроект, в котором предложила внести изменения – в Семейный кодекс РФ и закон «Об опеке и попечительстве». Предложения были разработаны совместно с Центром правовой поддержки «Мама в праве» и сотрудниками Центра правового мониторинга университета им. О.Е.Кутафина.

В частности, в СК РФ рекомендуется внести формулировку «Дети с согласия родителей вправе пребывать и находиться под надзором у дедушек, бабушек, совершеннолетних братьев, сестер и других родственников», а закон «Об опеке и попечительстве» предлагается дополнить специальным регулированием: когда опекуном или попечителем по заявлению родителей с согласия соответствующих лиц назначаются бабушки, дедушки, дяди, тети, совершеннолетние братья и сестры ребенка, то стандартные требования, предъявляемые к личности опекуна или попечителя, не действуют.

Бабушки «вне закона»: кто должен ходить с ребенком по врачам?

Действительно, в России очень часто в воспитании ребенка активно принимают участие его бабушки и дедушки, часто несколько поколений живут все вместе одной семьей, но законодательство не учитывает реальную ситуацию.

«В действующем семейном законодательстве не в полной мере отражены традиционные для российского общества представления о воспитании детей. < …> Исходя из действующего законодательства временное нахождение ребенка с бабушкой, дедушкой или другими близкими родственниками ничем не отличается от ситуации, при которой ребенок находится с чужими для него людьми», – говорится в пояснительной записке к законопроекту.

«Сейчас к бабушке, которая осталась с ребенком, может заглянуть опека»

«Мы работаем с жалобами граждан со всей России. Чаще всего вопросы оставления детей с бабушками начинают поступать перед сезоном отпусков и школьных каникул. Кто-то отправляет детей с бабушками (тетями, дедушками) на отдых или дети на все лето уезжают к бабушке, – рассказала «Милосердию» Виктория Рашина, директор АНО «Мама в праве». – Также есть обращения от одиноких родителей, чаще от мам, которые вынуждены работать в одном регионе, а ребенок с бабушкой постоянно проживает в другом регионе.

Или же когда такой родитель нуждается в длительной медицинской помощи, и ребенка передают близким родственникам на время нахождения родителя в больнице. Было обращение от родителей, которые часто выезжают на длительные командировки за границу, а ребенок остается в России с родной тетей и ее семьей.

Во всех этих ситуациях, с точки зрения закона, ребенок остается без родительского надзора. А в силу статьи 121 Семейного кодекса РФ, в частности в случаях болезни родителей, длительного отсутствия родителей, в других случаях отсутствия родительского попечения защита прав и интересов детей возлагается на органы опеки и попечительства. То есть к бабушке может прийти опека с проверкой».

В итоге, если, скажем, женщина живет с детьми и со своей мамой в одной квартире, и она заболеет и попадет в больницу, или уезжает на заработки, опека может забрать детей.

«У бабушки, по закону, нет полномочий осуществлять надзор и опеку над детьми. В таких ситуациях находятся тысячи семей по всей России! Даже отдать детей на выходные к бабушке – это, по сути, означает оставить их без своего надзора», – рассказывает Виктория Рашина.

Авторы законопроекта считают, что внесение нужных изменений в законы позволит, во-первых, находиться детям с бабушками, дедушками и другими близкими родственниками непродолжительное время (выходные, короткие каникулы).

У родственников появляется право осуществлять надзор за детьми в отсутствие родителей. Ну а во-вторых, в случае длительного отсутствия родителей и с их согласия, в упрощенном порядке можно будет назначать бабушку или дедушку опекуном или попечителем.

«Сейчас для оформления этого статуса законом предусмотрена непростая процедура (необходимость получения справки о несудимости, медосвидетельствование, проверка жилищных условий и пр.), и были случаи, что бабушка, даже фактически проживающая с внуками в одной квартире, не могла пройти эту процедуру.

Поэтому мы предлагаем для таких семей и для таких ситуаций по максимуму упростить процедуру», – поясняет Виктория Рашина. Ключевой момент – все описанное выше происходит только с согласия родителей.

Отсутствие прав у бабушек и дедушек – неудобство для семьи

«На практике мы сталкиваемся с разными юридическими проблемами реализации прав в отношении внуков.

Например, если родители «непутевые» или много работающие, да еще при этом за границей, а заботиться о детях нужно тут, на территории России, принимать порой срочные решения, давать разрешения,  согласия, которые допустимы законом только со стороны законных представителей – родителей, – говорит Ирина Кузнецова, адвокат, управляющий партнер MCK LAW. – Граждане ищут пути выхода.

Один из них – доверенность. Но не во всех случаях такая доверенность работает, так как учреждения и госорганы, действуя с должной осмотрительностью, ждут письменных заверений, разрешений и согласий только от родителей.

При выезде за рубеж – просто и понятно: выдается нотариальное согласие одним их родителей на выезд ребенка с бабушкой, дедушкой».

По той же нотариальной доверенности от родителей, говорит Ирина Кузнецова, бабушка или дедушка даже могут представлять интересы ребенка и в судах и госорганах.

Виктория Рашина замечает, что подобные доверенности юридической силы не имеют, хотя их и принимают в разных учреждениях.

«Мы тоже в условиях неурегулированности этих отношений рекомендуем оформлять “Согласие на представление интересов ребенка с правом подписания информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и на отказ от медицинского вмешательства” и заверить его нотариально.

Такой документ принимают в медицинских, образовательных учреждениях, отелях. Хотя полномочия законного представителя не могут быть переданы на основании такого документа».

Например, право на дачу информированного добровольного согласия (ИДС), на распоряжение жизнью и здоровьем вообще нельзя передавать по доверенности. Однако юристы советуют считать доверенность документом, реализующим договор поручения.

То есть в этом случае субъект не передает права на что-либо, а поручает совершить какие-либо действия.

«Нотариально оформленная доверенность на представление интересов ребенка не говорит о законном представительстве, а является квазиинструментом, лишь обозначающим волю законного представителя на передачу конкретных полномочий конкретному лицу, – поясняет Егор Редин, руководитель юридической компании «Позиция Права». – Таким образом, бабушки, дедушки и другие родственники будут являться законными представителя только в том случае, если они являются опекунами».

В регионах бабушка или дедушка иногда не могут забрать ребенка без нотариальной доверенности даже из детского садика. Существуют примеры, когда врачи отказываются принимать несовершеннолетних пациентов, если их привели бабушки или дедушки.

Более того, часто и навестить ребенка в больнице бабушка или дедушка не могут: их попросту не пускают, потому что они «не законные представители».

По закону, ребенок до 15 лет может посещать лечебное учреждение любой формы собственности исключительно в сопровождении законных представителей.

«Отсутствие разрешения официального представителя, если родители сочтут, что в результате действий врача ребенку был причинен вред, может привести к ответственности, этого и опасаются врачи.

Ведь врач, принимая ребенка без родителя, не может проверить, кем доводится ребенку пришедший с ним взрослый, поскольку в свидетельстве о рождении содержатся сведения лишь о родителях», – говорит Егор Редин.

Лечить ребенка можно лишь с разрешения родителей или законных представителей, написано в статье 20 закона №323 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

Поэтому врачи, конечно, не любят, когда на прием ребенка приводит кто-то помимо родителя. Если позже возникает спорная ситуация, например, родители против решения бабушки или дедушки о медицинском вмешательстве по отношению к ребенку, любой суд примет решение в пользу родителей.

За рубежом принято возлагать ответственность за детей только на родителей

За рубежом, рассказывает Егор Редин, сильное вмешательство бабушек и дедушек не принято. Старшее поколение, большей частью имеет возможность жить по своему усмотрению, многие начинают путешествовать. Например, во Франции представители разных поколений одной семьи встречаются раз-два в году, там не принято возлагать ответственность за детей на своих родителей.

«Статья 371-2 Гражданского кодекса Франции определяет эту ответственность за ребенка как исключительное право, которым наделены родители: “родительские права принадлежат отцу и матери для защиты интересов ребенка по вопросам, связанным с его безопасностью, состоянием здоровья и морально-нравственным воспитанием. Они имеют право, и на них лежит обязанность защищать ребенка, следить за ним и заниматься его воспитанием”.

Родители не могут ни отказаться от этих исключительных прав, ни передать их третьим лицам», – рассказывает юрист.

А в Великобритании, например, в законе о детях (Children Act) написано, что родительскую ответственность в отношении своих детей разделяют между собой кровные родители, исключение составляют случаи, когда родители не состоят в браке или кто-то из родителей в одиночку воспитывает ребенка.

«Родительская ответственность, закрепленная в законе, это “все права, обязанности, моральные обязательства, функции, ответственность и полномочия, которые имеют родители ребенка при общении с ним и обращении с его имуществом и закреплены законодательно” и не ограничивается лишь кровными родителями ребенка.

Родительской ответственностью могут также обладать родственники ребенка, его опекуны (попечители), любой другой человек, который воспитывает ребенка и заботится о нем», – отмечает Егор Редин.

А есть ли минусы у законопроекта?

С изменением законодательства, полагает Егор Редин, могут возникнуть сложности, связанные с методами воспитания, когда родители и старшие родственники, имея равные права, видят процесс воспитания по-разному:

«Могут возникнуть, в частности, трудности с принятием решений по поводу медицинских процедур, в качестве примера можно привести вопрос прививок. Возможно возникновение психологических проблем в кругу семьи», – полагает Егор Редин.

Ирина Кузнецова замечает, что в своей обширной адвокатской практике сталкивается и со злоупотреблением правами бабушкой и дедушкой, нарушением прав родителя.

«За примером далеко ходить не надо. Нашумевшее дело развода Никиты Зайцева, хоккеиста НХЛ и Маргариты Зайцевой. В суде находится дело по определению места жительства двух девочек.

Мама просит определить такое место жительство с собой, папа – хоккеист – с собой. При этом, бабушка и дедушка со стороны отца, не разделяя взгляды матери на жизнь, пока идет суд, просто-напросто отобрали детей у матери и удерживают их, не позволяя ей даже встречаться с ними, – рассказывает Ирина Кузнецова. –  Отец девочек живет в Канаде, играет за хоккейную команду по контракту.

По моему мнению, здесь настоящее злоупотребление правом со стороны бабушки и дедушки. Да, у них имеется доверенность от сына на проживание с детьми и их воспитание. Но все их действия не совпадают с волей матери, ее правом воспитывать ребенка по своим правилам, по своему сценарию.

Решение вопроса возможно только через суд, что и намеревается сделать мать». Законодательное закрепление безусловного права работает только при добросовестной реализации такого права субъектом и развязывает руки недобросовестным, считает адвокат:

«Право на воспитание и т.д. (через органы опеки) должно быть доступно при выполнении ключевых требований безопасности и сборе доступного списка документов».

Но юристы сходятся во мнении, что более упрощенная процедура передачи прав бабушкам и дедушкам на воспитание и проживание с детьми при отсутствии родителей, без бумажной волокиты, будет полезным законодательным внедрением.

Также как и упрощенное установление временной опеки над ребенком со стороны близких родственников, особенно на «критический период», пока родитель не может реализовать свои родительские права и обязанности.

Если законодательство России будет изменено, новые нормы могут упростить социальные проблемы, с которыми сталкиваются россияне.

«Неправильно уравнивать в правах посторонних людей и родных – бабушек и дедушек»

«Не могу не согласиться с тем, что ситуация временного оставления ребенка с близкими родственниками не может регулироваться так же, как назначение полноценным опекуном постороннего лица. У нас вообще ситуация с законом об опеке специфическая, требования к родственникам и к посторонним лицам одинаковые. За исключением того, что близкие родственники не должны проходить ШПР, а тем самым они лишены возможность получить какую-то консультацию и знания. Но все другие требования – имущественные проверки, данные о судимости и так далее – такие же.

На практике это означает, например, что в сельской местности многие бабушки не могут взять внуков к себе, потому что они не имеют достаточного дохода или имели судимость по статье за нелегальное производство алкоголя.

Неправильно уравнивать в процедуре и правах родного человека – бабушку или дедушку – и посторонних людей», – считает Елена Альшанская, президент БФ «Волонтеры в помощь детям-сиротам».

Как отмечает эксперт, нельзя уравнивать временное оставление ребенка на близких родственников и полноценное оформление опеки, когда все права и обязанности по воспитанию полностью берет на себя другой человек. А у нас никакого другого оформления воспитания ребенка другими лицами, в том числе бабушками, кроме опеки, законом пока не предусматривается.

«Сейчас родители выкручиваются, оформляя, например, доверенность у нотариуса, но такой формы, по сути, нет. Поэтому такой закон нужен, чтобы регулировать ситуации краткосрочные, например, до полугода.

Если вопрос касается ситуации, когда родитель лег в больницу или родители работают вахтовым методом, а ребенок временно живет с бабушкой, это точно не ситуация полноценного снятия опеки и перекладывания на другого опекуна.

За рубежом в ряде стран такие ситуации называются «неформальный уход» и не требуют оформления опеки в полном размере», – отмечает Елена Альшанская.

В то же время, полагает президент фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам», наделять близких родственников правами нужно аккуратно, чтобы не возникали споры с родителями, потому что известны и ситуации, когда бабушки пытаются отнять у детей внуков:

«Это очень деликатный момент, такие отношения нужно регулироваться осторожно и тонко. Сама идея полезна, нюансы – в деталях».

Запись Дать бабушкам и дедушкам больше прав: плюсы и минусы идеи впервые появилась Милосердие.ru.