Милосердие.ру

Елизавета Олескина: «Страшно, что ошибки управления становятся бедой тех, кто живет в учреждениях»

Елизавета Олескина, директор благотворительного фонда «Старость в радость»

Развитие событий давало шанс успеть

— Ольга Алленова писала в «Коммерсанте», что коронавирус проник практически во все учреждения соцзащиты – это действительно так? Сохраняется ли риск, что это случится где-то еще?

— Не во все — во многие. Сейчас примерно треть интернатов в России из всех, включая детские, официально имеют внутри ковид. Где-то несколько заболевших, где-то практически все.

Если мы посмотрим на мировую статистку, то увидим, что цифры довольно разные, и всюду жалуются на их непрозрачность. На середину июня, например, во Франции говорили о 30%, США — 49%, Шотландии — 58% всех интернатов. В принципе риск для оставшихся интернатов будет сохраняться до тех пор, пока продолжается пандемия. А ВОЗ уже говорит о второй ее волне. Так что никто сейчас, думаю, всерьез не сможет дать гарантий, что не переболеют большинство учреждений.  Ну и само собой очень тревожно за пожилых людей, людей с хроническими заболеваниями, с инвалидностью, живущих дома. Снятие самоизоляции увеличивает возможность заразиться.

— Какие регионы страны больше всего пострадали? Скольким учреждениям во время пандемии помогал фонд, и в скольких пришлось заниматься «тушением пожара», как в Вязьме?

— В целом могу сказать, что регионы, которые не ушли в режим превентивной изоляции — не важно сейчас, объективные или субъективные это были причины («сложно», «сотрудники отказываются», «спать негде») получили ковид почти во всех интернатах региона. А ведь развитие событий давало шанс успеть. Мы видели пример других стран. И были разумные рекомендации Минтруда в начале пандемии, в апреле, о необходимости всем учреждениям перейти в «закрытый режим работы». Но это было решение самих регионов. Страшно, что ошибки управления становятся бедой тех, кто живет в этих учреждениях и кто трудится внутри.

Но, скажем честно, хотя изоляция и позволяет сдержать скорость заражения – это не панацея. И в домах престарелых, и в ПНИ, где и на изоляцию ушли вовремя, и тесты делали смене перед выходом на работу своевременно — все равно нет-нет, а беда случалась. Приходилось слышать очень мучительное «мы все делали, а не удержались», «три недели дома не была, а и нас накрыло – как, кто занес?». Понимаешь, чтó директор учреждения в эту минуту переживает, когда все это рассказывает.

Первым интернатом, где случилась вспышка пандемии, был Вяземский дом-интернат, где мы, как фонд, много лет совместно с областью и уход налаживали, и помогали, как могли, там трудились наши нянечки и культорги. Именно вместе с этим интернатом мы впервые прошли все этапы пандемии: от надежды, что пронесет, что, может, ничего страшного – до бесконечного ожидания, «когда уже наших выпишут» и настоящей мечты об их первой прогулке после полутора месяцев беды. Каждый день были на связи с нашими сотрудниками там, с чудесным местным врачом, и каждый день боялись звонить вечером — узнавать, потеряли ли кого за день.

Каждый день пандемии — а она не думает заканчиваться – нас зовут на помощь

 

— Удалось ли использовать опыт Вязьмы для того, чтобы минимизировать потери?

— Да, Вязьма помогла нам приладиться к помощи в такой ситуации. Понять, что СИЗы — нужны срочно, а на закупку их учреждению нужно время, что лекарства нужны и будут нужны больше и больше, потому что общее состояние людей ухудшается и у всех вылезают хронические болезни. Что отправка в больницу —  очень большая ответственность, потому что переезд туда — сам по себе стресс, и больницы как раз дают высокую смертность. Неотправка – тоже огромная ответственность, потому что тогда надо обеспечить помощь внутри интерната. Что в учреждениях здравоохранения, если туда попадает человек, зависимый от посторонней помощи, нужно срочно налаживать уход — иначе велик шанс потерять даже тех, у кого ковид не в тяжелой форме. Что вахты в интернате, чем больше   больных, тем сложнее собирать. Что сотрудники очень по-разному будут реагировать на стресс — будут те, кто не уйдут из интерната, даже если сами будут уже с температурой, но будут и те, для кого такое испытание не по силам. Мы вместе с Вязьмой, а потом и всеми учреждениями, которым помогаем, проходим и все перепитии документооборота, бесчисленных и часто противоречивых рекомендаций ведомств, указаний надзорных служб. Куда ни шагни, всюду сложно.

Можно сказать, что в Вязьме мы тушили пожар, а теперь научились помогать тушить пожар интернатам. На конец прошлой недели мы помогали 114 интернатам. Каждый день пандемии, а она не думает заканчиваться, приносит новые запросы о помощи.

Пандемия показала, что у нас десятки причин и сотни способов замолчать проблему

 

 

—  Почему (и где) возникла проблема замалчивания реального положения дел? Почему огласки боялись больше того, что могут погибнуть люди?

— Боюсь, на этот вопрос никто однозначного ответа не даст. Тут все сошлось. Мы все привыкли, что проблемы нельзя показывать, что это наша слабость. Если у нас проблемы, то будет не помощь, а наказание. Кстати, так зачастую и происходит: дикость, но уже приличное количество дел заводятся на руководство интерната «за халатность» — а на самом деле за то, что допустили вирус». Как будто они сделали это нарочно или осознанно.

Особенно горько видеть, как следственный комитет или прокуратура начинают трепать директора, который выполнял все предписания, делал все, как велели ведомства — и сам заболел, оказался в больнице. В больнице продолжал ухаживать за заболевшими людьми из дома престарелых в соседней палате – а после выхода из больницы ему грозит дело или как минимум много проверок, объяснительных и встреч с прокуратурой. Параллельно он должен организовать дезинфекцию, выписать людей из больницы и вернуть жизнь в интернате в привычное русло.

Я бы так сказала: пандемия показала, что у нас десятки причин и сотни способов замолчать проблему, и только один настоящий мотив сказать самим себе, что в действительности происходит, и что с этим делать — и этот мотив — позаботиться о людях. Именно поэтому так ценны сейчас руководители, которые думают прежде всего о людях, за которых отвечают, а потом уже о том, какие показатели хороши, а какие плохи, и что «докладывать наверх.

В домах престарелых болезнь проходит мучительнее и дольше, чем в ПНИ

— С какими просьбами обращались к вам из соцучреждений, что было организовать сложнее всего? Алленова писала, что жителей ПНИ госпитализируют по остаточному принципу – а пожилых? И что по опыту оказалось лучше – везти в больницы или лечить на местах?

— Просьбы вполне стандартные, делятся на несколько групп: СИЗы, лекарства, пульскиметры, облучатели- рециркуляторы, средства по уходу, сиделки в больницу. Помощь с сотрудниками в самом интернате: допстимулирование тех, кто остается третью, четвертую, очередную вахту без перерыва и не был дома уже месяц или больше, либо привлечение и оплата подменных санитарок, медсестер, врачей пока свои болеют. Иногда и то и другое.

Часто учреждения только начинают робко просить о респираторах, а мы им сразу стандартный перечень наших возможностей выдаем – «как вы догадались, что у нас работать некому?  А откуда знаете, что в больнице криком кричат, дайте сиделку?». Ну как сказать — после первых пятидесяти заразившихся интернатов уже разве что мысли не читаешь.

В домах престарелых болезнь проходит мучительнее и дольше, чем в ПНИ. Но и там, и там есть шанс сохранить людей – если директор умница и готов бороться за каждого, если сотрудники не за страх, а за совесть. Если вовремя наладить диалог с Минздравом, найти нужные лекарства, нанять сотрудников на замену болеющим.

Везти или не везти в больницу – эту дилемму пришлось решать сразу, еще в Вязьме. Тогда думали, куда везти: в ЦРБ поблизости, но там нет достаточной помощи, или в далекий Смоленск, рискуя вообще не довезти? Что будет с людьми в больнице, если там нет ухода? А уход просто необходим – все ослабленные, пожилые, инвалидов много. Как нянечку в больницу найти? А главный врач согласится? А кто отвечать будет за соблюдение норм и безопасность? Где там спать-есть-переодеваться нянечкам? А СИЗы? А назад как возвращать поправившихся?

Сейчас все эти вопросы остаются, но опытным путем мы поняли, как лучше действовать. Тяжелых больных – везти в больницу, где, при необходимости, их положат в реанимацию. Мы нанимаем за деньги помощников по уходу, потому что потерять остатки здоровья или даже умереть от отсутствия ухода в больнице – жуткая перспектива. Если ковид протекает в более легкой форме – пожилые остаются в интернате, а само учреждение превращается в полевой госпиталь. Туда на смену выходят те же нянечки плюс медработники.

Договориться, как работать вместе, – задача не для слабонервных

—  Если это можно посчитать – сколько денег фонд потратил на борьбу с коронавирусом? Откуда приходили эти деньги – от бизнеса, из других фондов, через частные пожертвования (увеличился ли их объем)?

— Во время пандемии, особенно в начале, мы невероятно чувствовали поддержку добрых людей: нам стали больше жертвовать и физлица, и компании.  Сейчас, увы, некоторый спад – люди устали — но мы устать не можем, и нам до конца пандемии, то есть еще долго, все так же оплачивать сиделок, врачей, лекарства.  Помогать тем учреждениям, где не хватает ресурсов.

А так — особенно хочется отметить невероятную помощь Фонда Тимченко —  они передали через нас интернатам СИЗов больше, чем на 60 млн рублей, и еще отдельно средства по уходу.  Сергей Горьков и Алишер Усманов особенно помогли во время истории с болеющими пожилыми людьми в Вязьме. Алишер Усманов передал 60 млн, которые в итоге мы потратили частично только на Вязьму, а в основном на 35 других заболевших интернатов — на лекарства, на оборудование, на сотрудников. Вязьме невероятно помогли ее постоянные доноры Виктор и Алена Савюки — почти вытащили ее и еще два заболевших интерната в Смоленской области.

У нас срабатывают и пожертвования обычных людей, и фирм. Мы каждый день продолжаем искать доноров, средства, чтобы сохранить людей, и помочь интернатам, в которых возникает очаг заболевания.

—  Недавно в посте в фейсбуке вы перечисляли проблемы, которые пандемия дополнительно усугубила, и в их числе неотлаженное межведомственное взаимодействие. Как эту проблему можно решить? Есть ли регионы, где положение дел лучше, и как это устроено там?

— «Межвед» — это наша готовность думать не конкретными обязанностями ведомства, а думать о человеке. Для нас «межвед» – это в первую очередь взаимодействие между здравоохранением и соцзащитой. Хотя, конечно ведомств вокруг человека должно объединяться больше, если мы хотим качества жизни, а не «оказания отдельных услуг». Это больное место, которое много лет губит на корню кучу позитивных начинаний. Договориться, как работать вместе – задача не для слабонервных.

В пандемию это породило много тяжелейших ситуаций. «Выписали из больницы в пустой дом. Соцслужбы только через неделю нашли, когда соседи позвонили. Но уже поздно было», «Госпитализировать без сиделки не будем», «У ваших пролежни до кости. Мы вас предупредили. У нас они всего неделю, мы не виноваты. Пришлите кого-то ухаживать».

Вопрос медицинского сопровождения, лечения в больнице людей, которым нужен постоянный уход и помощь, – стоял всегда. И не клали без своей сиделки, и выписывали с пролежнями и ухудшениями из-за плохого ухода. Просто сейчас это стало очевидно и критично. Потому что героически вылечить и снять с аппарата ИВЛ, а потом выписать в никуда – это абсолютно патовая ситуация. Сейчас, когда сотрудники интернатов болеют, а пожилых людей, с хроническими заболеваниями, инвалидов массово увозят в больницы, вопрос полноценного ухода за ними там – это вопрос их выживания.

«Сохранение непрерывности помощи» – пока совершенно невыполнимая задача в России, потому что даже как задача она не осознана. Мы подступились к этой теме в проекте по Системе долговременного ухода и пробуем наладить «межвед» в ряде пилотных регионов. Но тоже все движется очень трудно.

Осилить объем помощи можно, только объединив усилия, — и так во всем мире

— Персонал, который фонд обучал и нанимал для помощи в учреждениях на замену тем, кто заболевал, – кто-то из них продолжит этим заниматься? В учреждениях или в соцзащите? С учетом того, что рук не хватало и до ковида? Насколько вообще большой в стране кадровый голод, и есть ли понимание, что с ним делать и откуда брать на это деньги?

— Да, у нас есть новые учреждения, с которыми мы явно продолжим плотную работу и после пандемии – там, где особенно остро нужны руки. Но важно, что после пандемии мы планируем еще много всего со всеми теми домами, с которыми сейчас переживаем вместе этот вирус: мониторинг, обучение, консультрование, вебинары. Наша цель — чтобы интернат, раз с нами столкнувшись, не уходил бы в сторону, пока там не будет налажено все, что можно наладить. Но сейчас, пока в домах болеют, мы их ничем не пугаем и просто помогаем изо всех сил. Остальное — потом.

Выход один – привлекать к оказанию соцуслуг всех, кто компетентен: и государственных поставщиков услуг, и частных поставщиков, и НКО, входящих в реестр.

Главное – чтобы люди получали качественную помощь и чтобы она была доступна во всех смыслах. Есть утопическая идея, что государство должно помогать всем и справляться со всем объемом помощи. Идея красивая, но реальность такова, что осилить объем помощи можно, только объединив усилия. И так это работает во всем мире, кстати.

Специалистов по реабилитации — не найти

 — Как будет выглядеть реабилитация пожилых людей после карантина? Что понадобится для нее? Можно ли сказать, что пилотные регионы СДУ в целом справлялись с ковидом лучше других? Вы говорили, что эти регионы старались не сокращать объем помощи на дому.

— Да, после болезни, и даже после превентивной изоляции, которая сама по себе большой стресс — обязательно должен следовать этап реабилитации – всестороннего восстановления и возвращения в жизнь. Сейчас «посыпалось» все — многие ослабли физически, обострились хронические болезни, психологические проблемы практически у каждого. Очень много ухудшений у людей с деменцией, с психическими заболеваниями. Нужна и медицинская, и социальная реабилитация.   И это не причуда, а необходимость. Иначе увеличится еще больше количество сопутствующих жертв ковида.

Самая большая сложность — в ресурсах. Для этого нужны специалисты. А их и без ковида не хватало в учреждениях, где до сих пор в среднем по 1 ухаживающему на 25 лежачих, тем более специалистов по реабилитации не найти. А после нескольких месяцев вахтовой работы на износ, сотрудники сами будут нуждаться в серьезной реабилитации.

Еще бóльшие проблемы в реабилитации пожилых людей, живущих дома.

Сейчас будем с регионами думать, что все же реально можно сделать. В интернатах, с которыми мы работаем, есть хорошие примеры и как активизируют людей, и как начинают при любой возможности возобновлять работу культорги, занимаются лечебной физкультурой.

Масса регионов, где до сих пор соцслужбы на дому разве что мусор могут вынести

—  Фонд Тимченко говорил о том, что хочет развивать практики community care, чтобы помогать зависимым пожилым. Насколько я понимаю, приходские общины – это именно такой формат. Какие перспективы у этой идеи, приживется ли она в России?

— Так или иначе это уже работает в России. Пожилые люди, которые пока не видны государству и которым государство не помогает – они ведь как-то выживают. Помогают близкие и дальние родственники. Соседи, которым не все равно. В селах – местное сообщество. Верующим – как раз прихожане.

Развивать такую общинную помощь – идея очень хорошая. И очень перспективная. Не всегда это получится сделать по местному принципу, особенно в мегаполисах, где люди разобщены, и те же соседи часто просто не знают (и не хотят знать) друг друга. Но как бы то ни было, неравнодушных людей много. И такая помощь точно всегда будет востребована и действенна.

—  Вы говорили о недостатках заявительного принципа – куда обращаться тем, кто знает об одиноких пожилых людях? В местную соцзащиту? Как там отнесутся к такому звонку?

— Да, звонить в соцслужбы — они должны принять информацию и максимально оперативно выехать на место, оценить ситуацию, предложить помощь, в том числе срочные услуги.  Если это не срабатывает, надо обращаться в общественные организации, в органы власти.

Но тут есть другая, значительно более сложная проблема. Далеко не всегда этой самой помощи соцслужб и самих услуг будет достаточно —  масса регионов, где до сих пор соцслужбы на дому разве что мусор могут вынести и продукты принести. А как быть тем, кому постоянно помощь нужна, кому уход нужен?

Горько, но сейчас мы вынужденно откатились лет на 20 назад

— Как теперь будет устроена жизнь пожилых людей, не только в учреждениях, но и дома – пока нет эффективных лекарств и вакцин? Получается, теперь детям лучше не посещать родителей, родителям не выходить на улицу — что за жизнь такая?

— Сложно сказать, как что будет устроено — мы свою-то жизнь вряд ли больше чем на пару недель можем планировать сейчас. Пандемия перед всем миром поставила кучу проблем, которые пока никто толком не знает, как решать. Все очень быстро меняется.  Но хочется надеяться, что и в нашей стране, при любой эпидемиологической ситуации, мы будем стараться сохранять не только жизнь  пожилым людям,  защищая их от ковида, но и качество этой самой жизни. Это далеко не тождественные вещи, и горько, но сейчас мы вынужденно откатились лет на 20 назад, когда в благотворительности только начинали борьбу за сам факт выживания человека, а не за то, какой будет его сохраненная жизнь.

Во многих пожилых самоизоляция вызывает возмущение, бунт. Кто-то боится, паникует. Но с этим можно работать. Помогать психологически – поддерживать, придумывать вместе занятия, чтобы человек не мучился от бездействия и изоляции. Не допускать паники, с одной стороны, а с другой – не поощрять расслабленность и отрицание вируса, потому что такая беззаботность смертельно опасна. Сохранять режим дня. Продумывать, как выходить на прогулку и по делам безопасно – где минимум людей, и можно спокойно пройти, чтобы не засиживаться дома. Организовывать доставку продуктов и лекарств. И, главное, всеми силами и способами сохранять социальные связи, ощущение нужности, занятости. Как и всем — пожилым людям нужно иметь смысл и цель жизни.

— На каком этапе сейчас формирование проекта телефонного волонтерства – Службы «Дружба»?

— И видеоволонтерство, и телефонное волонтерство — это наша попытка сохранить связи с пожилыми людьми, так или иначе быть рядом. Этот наш проект направлен прежде всего на поддержку тех, кто живет дома и страдает от одиночества или нехватки общения, кто был вполне активен до пандемии, а потом оказался заперт в четырех стенах и сильно страдает из-за этого.

На данный момент сложилось более 30 пар «волонтер – пожилой человек». Наш координатор, чудесная Варя Лобова, старается подбирать пары так, чтобы у них и интересы были общие, и общаться было комфортно. Волонтеры созваниваются с подопечными несколько раз в неделю. Если требуется участие психолога, мы подключаем к беседе консультанта из онлайн-сервиса психологической помощи YouTalk. Мы развиваем проект очень аккуратно, потому что надо научиться обесчивать безопасность всех участников. Количество пар постепенно будет расти, очень приглашаем всех желающих в проект —  и волонтеров, и пожилых людей.  Проект у нас общий с собранием «Все вместе», Фондом Тимченко, «Адресами милосердия», Яндексом — все понимают ценность общения.

Помочь пожилым людям

Фото предоставлено БФ «Старость в радость»

Запись Елизавета Олескина: «Страшно, что ошибки управления становятся бедой тех, кто живет в учреждениях» впервые появилась Милосердие.ru.

Священник на нервной работе

Запись Священник на нервной работе впервые появилась Милосердие.ru.

На что можно пойти ради встречи с отцом: история о священнике и его смелой дочери

Мефодий Григорьевич Попов с родственницами, насельницами Владимирского Каменского монастыря. Скриншот с youtube.com

Когда Клавдии было 14 лет, ее отца арестовали. Чтобы с ним повидаться, она не спала ночами, проходила пешком большие расстояния, останавливала поезда. Для дочки отец всегда был святым, хотя канонизирован он только в 2000 году. Память 30 июня

Зачем-то Господь оставил в живых

Пре­по­доб­но­ис­по­вед­ник Мак­сим (Попов) (1876-1934) родился в удивительной семье: все пятеро детей стали служить Богу. Братья приняли сан, сестры — монашество.

В начале 1920-х годов, после страшного голода в Поволжье, где жила семья о. Мефодия (его имя до монашества), началась эпидемия тифа. Батюшка потерял сразу отца и жену. Сам быв при смерти, не смог даже проститься и похоронить близких.

Но – на удивление всех – батюшка выжил. Потом о. Мефодий скажет, что у него было четкое ощущение — Господь оставил для какого-то служения, хотя он еще не знал, для какого.

В 1926 году о. Мефодий принял монашество с именем Максим. Младшую дочь, шестилетнюю Клаву, он отвез в монастырь к своим сестрам. Но, несмотря на ласку и заботу тетушек-монахинь, девочка очень скучала по отцу. В результате маленькую Клаву иеромонах Максим перевез к себе в монастырь.

Часть монастыря власти передали тюрьме с «уголовным элементом», заключенные часто дрались, безобразничали и даже каким-то образом украли однажды у о. Максима антиминс. Но Клава уголовников не испугалась – отец же рядом.

В 1929 году отца Максима выгнали с территории монастыря, а храм закрыли. Отцу с дочерью пришлось скитаться по людям. Через два месяца священнику дали новый приход в селе Рябаш в Башкирии. Для измученного батюшки жизнь здесь показалась сказкой: большой ухоженный храм, многолюдный хор. Вместо отчаянных хулиганов соседями отца Максима и Клавы стали добрые люди, чтившие традиции, например, во время поста не затевавшие праздников и шумных увеселений.

Прихожане по очереди предоставляли угол в своих домах отцу Максиму и его уже подросшей дочери.

Забрали

Вид города Белебей. 1930-е гг. Фото: wikipedia.org

11 июня 1931 года отца Максима арестовали. В этот день он с Клавой, монахиней, бывшей при нем, и крестьянами поехал на рынок.

Клава отошла за продуктами, а батюшку, неизменно одевавшегося в рясу, заметил корреспондент газеты «Пролетарская мысль» и подозвал милиционера.

Милиционер отвел священника в отделение.

На следствии корреспондент объяснил свою гражданскую инициативу: «Поп для ме­ня оста­вал­ся неиз­вест­ным, но для вы­яс­не­ния и при­ня­тия со­от­вет­ству­ю­щих мер я по­ста­вил в из­вест­ность ми­ли­ци­о­не­ра, ко­то­рый и за­брал вы­ше­ука­зан­но­го по­па и мо­наш­ку».

Когда Клава вернулась, отца нигде не было. Одна женщина сказала, что видела, как их уводил милиционер.

Девочка ищет отца

Клава бросилась к городской тюрьме. Молодые милиционеры, когда узнавали, что Клава ищет отца-священника, смеялись, дразнили и стыдили ее. Но один человек тихо намекнул, где надо искать. Клава побежала в кабинет начальника. Оказалось, ее отец в этом здании, в камере предварительного заключения.

Девочка решила, что обязательно должна найти способ увидеть отца. Но как? Она сидела в милиции, плакала и молилась. И вдруг служащий тюрьмы, подметавший пол, шепнул ей тихо: «Утром к ше­сти ча­сам при­хо­ди и уви­дишь­ся».

Ночь девочка провела в слезах. Измученная, рано утром пошла в милицию и все-таки увиделась с отцом. Он проговорил: «Ре­же сю­да хо­ди, будь осто­рож­ней».

Клава каждую неделю, в дни, когда разрешались передачи, приносила отцу хлеб и молоко. Перед тем, как отдать продукты заключенным, хлеб резали на куски, а молоко переливали в кружку.

После того, как передачу забирали, девочка не уходила, подолгу стоя у ворот тюрьмы. Они открывались, когда приезжала машина. О. Максим специально становился поближе к воротам, чтобы успеть махнуть рукой дочери.

После этого Клава словно на крыльях летела домой и ждала следующей встречи.

Отречения ждали, а оно не состоялось

Храм пророка Ильи в селе Рябаш, где служил отец Максим. Современное состояние. Восстанавливается. Фото: livejournal.com

Отцу Максиму пообещали, что его освободят, если он прилюдно, во время богослужения, отречется от веры в Бога. А если откажется, то не только его упрячут туда, где белые медведи, но и дочь в покое не оставят: Клава уже примелькалась в тюрьме, а безбоязненная любовь к «враждебному элементу» девочки-подростка и удивляла, и дала повод для шантажа.

Органы так были уверены в согласии священника, что даже попросили объявить о времени церковной службы работника сельсовета, — чтобы народу собралось побольше.

Народу действительно собралось намного больше, чем просто на службу, но вот священник не приехал.

Отец Максим в тюрьме твердо сказал: «Я готов на любые мучения, но от Бога не отрекусь!»

Священника признали виновным в том, что он «противодействовал мероприятиям партии». В конце октября 1931 года отца Максима отправили в пятилетнюю ссылку на север. В группе осужденных оказались и прихожане храма в Рябаше. Когда их погнали пешим этапом из города Белебея на станцию в Аксаково, один из прихожан успел крикнуть прохожему: «Сообщите в Рябаш дочери батюшки».

В погоню за этапом

Когда Клава узнала новость об отце, она сразу же отправилась следом. Сначала добралась до небольшого полустанка. От него до станции Аксаково оставалось пару десятков километров.

И снова Клава плакала, что не успеет, и снова молилась, как вдруг повстречала дежурного, который оказался другом ее отца. А родным братом этого дежурного был начальник аксаковского вокзала.

И начальник  приказал, вопреки правилам (это в сталинское-то время) сделать скорому поезду дополнительную остановку на полустанке, чтобы Клавочка смогла добраться до Аксаково.  

Просьба отца

До Аксакова девочка добралась к двум часам ночи. На вокзале она увидела, как разместили ссыльных: замученные и уставшие от дороги заключенные спали в куче прямо на полу, окруженные скамейками. Ссыльные заметили девочку и разбудили батюшку. Отец и дочь проговорили до утра. Они не знали, увидят ли еще друг друга.

Отец успел рассказать девочке о том, как его принуждали отречься от Бога и просил, чтобы она хранила верность Господу всю свою жизнь. Потом сменилась добрая охрана и разговаривать удавалось урывками.

В три часа дня пришел состав с решетками на окнах. Заключенных погнали к вагонам. Отец Максим специально шел медленно, чтобы подольше видеть дорогое лицо дочери. Вокруг, глядя на них, все плакали.

Пока Клава дошла до деревни Рябаш, уже стемнело. Ей почему-то захотелось провести эту ночь не там, где она квартировала, а у добрых знакомых. Потом выяснилось, что в ту ночь сотрудники ОГПУ приходили арестовать 14-летнюю Клаву. Через несколько дней история повторилась.

Местный депутат сказал девочке, что, если она хочет остаться на свободе, то должна как может быстрее покинуть эти места. Клавдия в тот же день уехала к старшей сестре.

Оставайтесь людьми

Икона преподобноисповедника Максима Рябашского. Изображение: tsargrad.tv

Весной 1932 года у детей отца Максима был праздник: они получили первое долгожданное письмо. На нем был адрес: деревня Наволоки,  Холмогорский район, Архангельская область. В письме отец Максим рассказывал, что живет в бараке. Вокруг болота, рядом течет Северная Двина.

Главное, о чем просил священник своих детей: «Оста­вай­тесь людь­ми. Пер­вы­ми вам не быть, не будь­те по­след­ни­ми; не за­бы­вай­те, чьи вы де­ти, жи­ви­те с Бо­гом».

Весной 1934 года Северная Двина затопила бараки. Ссыльные перебрались на крыши, на холод и ветер. Многие заболели и поумирали.

Отец Максим был в тяжелом состоянии, практически присмерти. Власти даже позволили, чтобы родные забрали его к себе. В то время старшие дети отца Максима тоже были отправлены в ссылки, а у Клавдии не оказалось денег, чтобы тотчас выехать к отцу. Больного священника приютил один добрый местный житель. В скором времени отец Максим мирно отошел ко Господу и был похоронен на местном кладбище.

Когда умер отец Максим, Клавдии было 18 лет. Его любовь, заботу и молитвенную помощь она чувствовала на протяжении всей своей жизни. К нему обращались с молитвой и знавшие его при жизни прихожане рассказывали о добром батюшке своим детям и внукам.

В 1989 году иеромонах Максим (Попов) был реабилитирован Прокуратурой Башкирской АССР. В 2000 году отец Максим был причислен к лику святых как преподобноисповедник Архиерейским Собором Русской Православной Церкви.

Запись На что можно пойти ради встречи с отцом: история о священнике и его смелой дочери впервые появилась Милосердие.ru.

Святитель Феофан Затворник: «Болезни – как мыло у прачек»

Феофан Затворник. Фото: wikiрedia.org

Утешение в болезнях

«Бог никого не оставляет. У Него все дети. Нет пасынков. И тяжелые случайности и состояния – все на добро нам направляется. Если бы мы могли узреть это, не было бы ни в чем тяготы».

«Болезни – вместо епитимий идут. Терпите благодушно: они будут, как мыло у прачек».

«Примите сию болезнь, как Богом посланную во спасение вам. И будет, что терпя благодушно свое болезненное состояние, вы идете прямым путем в рай. Путь туда и тесен и прискорбен. Вот он и есть у вас: вы на нем. Смотрите не пропустите, или проще, не проглядите спасения».

«Лечиться же нет греха, хоть и от Бога болезнь: ибо и разум лечебный Бог дает и лекарства Бог же создал. Потому, прибегая к лекарю и к лекарствам, не будешь прибегать к тому, что находится вне Божиих путей и учреждений. Вот заговоры, – те не Божии, туда и нечего ходить».

«И к вам подошла холера? Спаси вас Господи! У нас около слышно, но не шибко. А у вас сразу и в таком числе. Будем молиться и просить Господа о помиловании. Однако ж и то верно, что Бог бережет береженого. Есть книжки, где прописано, какие брать предосторожности, и в газетах писали. Читайте и исполняйте. Сырого не есть, воду кипяченую пить, прохладив ее немного и подобные указания.

Вы хорошо делаете, что не поехали в область холеры, чтобы не подпасть под ее злые руки, а теперь уже делать нечего. Терпеть надо и милостей Божиих чаять».

«А духовная немощь очищается исповедью».

Терпение

«Что терпения мало, может быть есть следствие некрепкого здоровья и впечатлительности. И это надо терпеть, т.е. то, что терпения мало. Но оно будет крепнуть от времени, только не надо поддаваться нетерпеливости».

Утешение матери, потерявшей детей

«Вы уткнули свое внимание все на горестную сторону дела, и не узреваете Божией в том о вас попечительиости?! А она действительно есть. Не осязаете ее?! Она такова и есть. Не осязаема в настоящем, а узреваема после. Воскресите же веру, и как река польются оттуда утешения.

Расскажу вам случай. В С.П.Б. одна большая барыня потеряла троих детей, умненьких, миленьких, благонравных, – особенно старшая была благоговейного настроения и умела молиться. Мало тут горя?! Но этого мало. Спустя немного и мужа лишилась, и этого мало: осталась ни с чем.

Горю не было предела. Мужалась, предаваясь молитвам в волю Божию. Но скорбь грызла. Наконец смиловался Господь, и в утешение послал сон. Видит мужа в полусумрачном состоянии. Спрашивает, что тебе, как? «Ничего, говорит, милостив Господь. Но надо потерпеть, пока отойдет эта мгла». – А дети? – Дети там, указывая на небо, сказал он. «А Маша?» (это старшая лет 5-ти). – Машу посылает Бог на землю утешать скорбящих.

С тех пор отошла скорбь. Так видели, где дети-то? И ваши там. – Попали б они туда, если б живы остались? Кто знает. А теперь это верно. Так вам родителям чего же лучше желать для детей?!

И установитесь в этой мысли, что участь детей ваших устроилась наилучшим образом. И перестаньте скорбеть.

Ведь и сами помрете. Будет кому встречать вас, а пожалуй и защищать».

Почему ученики Христа не постились? 

Вышенский Успенский монастырь. Журнальное фото конца 19 века

«Спрашивали Господа: почему ученики Его не постятся? Он отвечал: потому что еще не пришло для них время. Потом приточною речью показал, что, вообще,

строгость внешнего подвижничества должна соответствовать обновлению внутренних сил духа.

Прежде возгрей дух ревности, а потом налагай на себя и строгости, ибо в таком случае есть в тебе внутренняя новая сила, способная с пользою выдержать их. Если же, не имея этой ревности, возьмешься за строгости, увлекаясь или только примером других, или показностью подвижничества, то не на пользу это будет.

Немного еще продержишься в этой строгости, а потом ослабляешь и бросишь. И будет тебе еще хуже, чем было прежде.

Строгость без внутреннего духа — то же что заплата из сырцового полотна на ветхой одежд, или вино новое в старых мехах.

Заплата отпадет, и дыра делается еще больше, а вино прорывает мех, и само пропадает и мех делает негожим.

Это, впрочем, не значит, что строгости не годны, а внушается только, что надо начинать их в порядке. Надобно сделать, чтобы потребность их шла изнутри, чтоб они удовлетворяли сердцу, а не теснили только совне, как гнет».

Воля расплылась

«В мысленной стороне у нас бывает смятение, рассеяние и блуждание мыслей, а в желательной – непостоянство, беспорядочность и своенравие желаний, а за ними и дел. Сколько времени проходит у нас в безделии и пустоделии: шатаемся туда и сюда, сами не зная для чего; делаем и переделываем, не умея дать здравого в том отчета; идут у нас начинание за начинанием и дело за делом, но из всего выходит только толкотня – суета. Зарождаются желания – и ничего с ними не поделаешь: давай и давай. И добро бы это однажды так, а то – почти что ни час. Отчего это? Расплылась госпожа наша – воля».

Когда давать волю сердцу

Феофан Затворник. Книжная гравюра конца19 века

Как жжет сердце гнев! Как терзает его ненависть! Как точит злая зависть! Сколько тревог и мук причиняет неудовлетворенное или посрамленное тщеславие! Как давит скорбь, когда гонор страдает! Да если построже рассмотреть, то найдем, что и все наши тревоги и боли сердца – от страстей.

Когда очистится кто от страстей, пусть дает волю сердцу, но пока страсти в силе, давать волю сердцу – часто значит обречь себя на всякие неверные шаги».

Телесные наслаждения

«Хуже всего поступают те, которые и целью жизни поставляют сласти сердца и наслаждение, как говорят, жизнью. Так как сласти и наслаждения плотские и чувственные дают себя сильнее чувствовать, то такие лица всегда ниспадают в грубую чувственность и становятся ниже той черты, которая отделяет человека от прочих живых тварей».

Дух вместе с достоинством

«В ком нет движений и действий духа, тот не стоит в уровне с человеческим достоинством».

«В каждом человеке есть дух – высшая сторона человеческой жизни, сила, влекущая его от видимого к невидимому, от временного – к вечному, от твари – к Творцу, характеризующая человека и отличающая его от всех других живых тварей наземных. Можно сию силу ослаблять в разных степенях, можно криво истолковывать ее требования, но совсем ее заглушить или истребить нельзя. От действия духа является желание и производство бескорыстных дел или добродетелей».

«Красоту Божию созерцать, вкушать и ею наслаждаться есть потребность духа, есть его жизнь и жизнь райская».

Жажда Бога

«Сколько бы ни имел кто тварных вещей и благ, все ему мало. И все, как и вы уже замечали, ищут и ищут. Ищут и находят, но, нашедши, бросают и снова начинают искать, чтоб и то, нашедши, также бросить. Так без конца. Это значит, что не того и не там ищут, что и где искать следует. Не осязательно ли это показывает, что в нас есть сила, от земли и земного влекущая нас горе́ – к Небесному?»

Отношение к деньгам

«Как есть своя потреба, удовлетворите ее, а остальное раздайте бедным, и оставайтесь ни с чем. Главное — не полагать надежды в деньгах. Монастыри проживут, а бедным тяжело бывает».

«В Иерусалим бы хотелось, да средств нет». Когда нет средств, и нужды нет. Поминай чаще, а то и всяк день, мысленно все места, где бывал Господь, и мысленно поклоняйся Ему на каждом месте. И довольно с тебя, если не лучше того.

Отношение к хулителям

Феофан Затворник перед распятием. Журнальное фото кон. 19 века

«Пишете, что какой-то говорун, бывший у вас, наговорив многое, добрался до Евангелия и начал разбирать действия Спасителя, восхищаясь многим и коря тоже многое. — Это что за сумасшедший?! Да вы-то как его слушали, когда он стал корить действия Спасителя?! Как только он начал такую дурацкую речь, вам следовало или оговорить его и заставить замолчать, или удалиться от него. А вы продолжали болтать, и о всём этом так равнодушно рассказываете.

На что это похоже?! Любите вы и чтите хоть сколько-нибудь Спасителя своего? Если да, то как могли вы сносить такие речи и не зажали рта этому сумасброду?! Нет, верно, вы только держите верующей и любящей Господа, а на деле и в сердце состоите в заговоре — вы против Него с врагами Его, как неверка и индифферентка.

Если б кто стал худо говорить при вас о тех, кого вы искренно любите: об отце, матери, брате, — стерпели бы вы это не оговоривши? Конечно, нет. Итак, если вы так спокойно отнеслись к хулителю Господа, не хвалитесь и не лгите на истину: нет у вас и на волос любви к Господу».

«Греха никто не хочет, и в спокойном состоянии не одобряет его и готов вооружиться против него; но когда встретится случай ко греху, приманка греха увлекает, мы соглашаемся на грех и грешим, совсем не имея в мысли всегда грешить, а соглашаясь согрешить только в этот раз. Так всегда делу греха предшествует согласие на грех, а согласие есть дело свободного произволения, а не необходимости».

Рассуждение

«Кто своему рассуждению дает много веса, тот разуму своему верит, а не Богу».

Молитва

«Молитва: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, – есть словесная молитва, как и всякая другая. Сама в себе ничего особенного не имеет, а всю силу заимствует от того, с каким настроением ее творят».

«Не разум противник веры, а развратившееся сердце».

Разные периоды в жизни

«Проявляет свое доброе в нас Бог, чтоб не отчаивались, и опять скрывает его, чтобы не тщеславились и не возносились».

Что такое духовная жизнь

«Готовность, иначе усердие работать Господу, или ревность о богоугождении, или решимость посвятить себя на служение Господу точным исполнением Его заповедей (что все одно и то же: слова разны, а дело одно), составляет жизнь духовную. Когда есть эта готовность, жизнь духовная есть, а когда нет ее, нет и жизни духовной».

Вечерний анализ

«Делайте расчет всякий день с душою своею вечером. И хорошенько таки потомите ее, пока не вступит из начальниц в последние послушницы, – чтоб и заснуть с сею мыслию, чая вскоре предстать и Божию суду».

Запись Святитель Феофан Затворник: «Болезни – как мыло у прачек» впервые появилась Милосердие.ru.

«Я с детства мечтала быть здоровой»

Варвара Ефимова

В полтора года Варваре Ефимовой поставили диагноз «фокальная парциальная височная эпилепсия». Сначала лекарственная терапия помогала, но с 12 лет приступы следовали один за другим. А в 24 года Варвара решила стать здоровой.

«Папа воспринимал мою болезнь как задачу»

– Папа вспоминал, что первый приступ у меня произошел ночью. Внезапно начались судороги, я задыхалась. Родители испугались, они не понимали, что происходит. Вызвали скорую. Меня отвезли в больницу, обследовали и поставили диагноз.

С полутора и до восьми лет я постоянно принимала фенобарбитал. Насколько я помню, в детском саду и в начальной школе у меня не было приступов, по крайней мере, дневных. В восемь лет мне даже отменили терапию, потому что наступила ремиссия.

А в двенадцать лет, к подростковому возрасту, началась гормональная перестройка, и одновременно возобновились приступы.

Помню, я тогда чувствовала обиду на весь мир. Злости не было, но я часто думала: «Почему это происходит именно со мной?»

Мама очень эмоционально реагировала на мою болезнь, она даже не могла говорить со мной на эту тему. А папа, человек сильный и волевой, воспринимал мои приступы как задачу, которую нужно решать. Он единственный из близких, кто адекватно обсуждал со мной тему болезни.

«Вот, идет больная»

Вы испытывали какие-либо ограничения или проблемы в детстве из-за эпилепсии?

– Мне очень хотелось заниматься спортивной гимнастикой, но тренер сказала, что с моим диагнозом лучше отказаться от этой идеи. Ведь я с первого класса была полностью освобождена от физкультуры. Мне говорили: «А вдруг, ты ударишься головой, или потеряешь сознание на спортивном снаряде? Кто будет отвечать?»

Пробовала ходить на танцы, там тоже посоветовали найти себе другое занятие. Поэтому у меня появились хобби, не требующие физической активности. Я полюбила рисовать, изучила более двадцати различных техник рукоделия: вышивка лентами, бисером, крестиком, бисероплетение, вязание крючком, спицами и так далее.

С учебой проблем не было, но я занималась в нестандартном формате. Моя бабушка работала учителем. В начальной школе я приходила к ней в класс сразу же после уроков и делала домашние задания. С другими детьми общалась мало, но это не вызывало у меня дискомфорта.

В средней школе я много читала, мне больше нравилось общаться с учителями, чем с одноклассниками. Ребята считали меня «заучкой». А после того, как в подростковом возрасте болезнь обострилась, я вообще внутренне «закрылась».

Приступы часто случались на уроках. Маму вызывали с работы, она приходила и забирала меня домой. Когда на следующий день я приходила в школу, слышались перешептывания: «Вот, идет больная!» Некоторые отворачивались.

В десятом классе я стала больше общаться со сверстниками. Ходила гулять с компаниями. Мне уже хотелось приятельских отношений. Я же видела, как другие девочки подходят друг к другу, целуют в щечку, обмениваются фотографиями, завязывается живой разговор. Мне хотелось, чтобы и со мной вели себя так же, чтобы на следующий день после сильного приступа спрашивали, как у меня дела, в порядке ли я.

«Я спрашивала: “За что мне это”? Но не ждала ответа»

А когда возник вопрос: «Почему я заболела и какой в этом смысл»?

– В детстве я знала, что мне нужно пить таблетки и нельзя играть в подвижные игры – вот и все.  Меня так воспитывали: надо, значит, надо. Без обсуждений.

А в юности появилась обида, я стала задаваться вопросом: «За что мне все это?» Обида была на себя и родителей, а вопрос – обращен «в никуда». Я не ждала на него ответа.  

И хотя в детстве меня крестили, внутренней веры в Бога у меня не было. Папа у меня атеист. Мама периодически водила меня в церковь, но сама была «зациклена» на формальной стороне, считала, что нужно прийти, свечку поставить, и все.

Посещение церкви у нее стояло в одном ряду с визитами к знахарям, травникам и «бабкам», которые использовали всевозможные методы нетрадиционной медицины. Мама была уверена, что приступы у меня начались «от сглаза». А я видела, что «лечение», которое она предлагает, не действует.

Сейчас у меня есть вера в некие высшие силы, которые управляют миром. Но я не могу сказать, что верю в Иисуса Христа или, допустим, в Будду.

Колола пальцы булавкой и нюхала нашатырь

– После школы я поступила в МГУП имени Ивана Федорова, на кафедру информационных технологий.

Во время первой сессии у меня прямо на экзамене случился сильный судорожный приступ, который длился семь минут. Свидетелем приступа оказался заведующий этой кафедрой. С тех пор он относился ко мне по-отцовски, с сочувствием. Поблажки делал.

Если я хорошо сдавала зачеты и экзамены, то могла ходить не на все пары. Мой плюс был в том, что у меня после приступов не было помутнения рассудка. Только усталость.

Зато на медкомиссии у меня каждые полгода спрашивали: «На каком основании вы здесь учитесь?» Мой лечащий врач, Марина Юрьевна Дорофеева из РНИМУ им. Пирогова, президент БФ «Содружество», каждый раз писала мне справку, что я могу учиться.

Другие студенты относились к моим приступам адекватно. Меня поддерживали две подружки, они вызывали скорую, если мне было по-настоящему плохо.

Если в школьные годы приступы начинались спонтанно, я не могла их предвидеть и не знала, как действовать, то в университете я уже освоилась. Колола пальцы булавкой, как только начинался приступ, нюхала нашатырь. Иногда это помогало, потому что резкий запах или боль «отвлекают». Конечно, от сильных судорожных приступов иголки и нашатырь не спасали.

Было даже несколько телесных увечий из-за приступов. Один раз я сильно ударилась об угол стола и рассекла бровь, пришлось накладывать швы. В другой раз я отключилась, когда варила утром кашу. Она вылилась мне на ноги, и было много ожогов. Не раз я теряла сознание в электричках. Слава Богу, под машину не попадала.

Чем в случае приступа могут помочь другие люди – пассажиры, прохожие?

– Со стороны эпилептический приступ чаще всего выглядит так: человек замирает, руки и ноги начинают трястись. Его надо посадить, прислонить к чему-нибудь или поддержать, чтобы он не упал и не ударился головой. Когда человек придет в себя, надо уточнить, какая еще требуется помощь. Возможно, придется вызвать скорую.

«Извини, тебе лучше поискать другое место»

После учебы стало проще адаптироваться в социуме?

– Во время учебы в университете я пять лет проработала в школе: вела продленку. Когда приступ приближался, я успевала выйти из класса и прислониться к стене. Дети ничего не видели.

После университета пошла работать в социологическую службу Первого канала. А потом начала искать работу по специальности, в сфере информационных технологий.

В трех фирмах меня сначала принимали, а во время испытательного срока увольняли, едва увидев приступы. В двух случаях просто сказали: «Извини, тебе лучше поискать другое место». В третьем объяснили: «Мы не хотим портить свое лицо».

В итоге работу я нашла, но в 2014 году меня уволили при сокращении. Тогда я вспомнила давнее увлечение рукоделием и рисованием, открыла свое дело и занялась дизайном праздничных мероприятий. К сожалению, в качестве основного заработка это оказалось тяжело. У меня болела спина из-за постоянного переноса декораций.

Поэтому в 2017 году я занялась работой, которую можно выполнять онлайн. Стала продюсером экспертов. Это новая профессия. В России она появилась с развитием сферы инфобизнеса (продажа в интернете обучающих продуктов).

Задача продюсера, как и в шоу-бизнесе, – сделать так, чтобы клиента все знали. Если человек хочет вести какой-нибудь курс или быть спикером по определенному направлению – допустим, по продажам, инвестициям или личностному росту – я помогаю ему приобрести известность.

Приходилось ли вам скрывать болезнь, чтобы устроить личную жизнь?

– Впервые я познакомилась с парнем в 18 лет. Он видел, что у меня бывают приступы, но отторжения у него это не вызывало. После 20 лет я стала выглядеть довольно миловидно, парни начали чаще приглашать меня на свидания.

Как к прокаженной ко мне точно никто не относился. Даже семья будущего мужа ничего не говорила по поводу моей болезни.

Операция могла спасти, а могла и покалечить

3 июня 2015 года в НМИЦ нейрохирургии им. Бурденко Варваре провели операцию: удалили правый височный гиппокамп. После этого начался долгий период реабилитации — с сильнейшими головными болями. Но приступы прекратились. 22 марта 2016 года Варвара получила справку о полном выздоровлении.

Выбор у вас был не из легких. Как вы решились на операцию?

– Впервые Марина Юрьевна предложила мне сделать операцию в 22 года. Она предупредила, что 100% гарантии излечения никто мне не даст. Приступы могли остаться, а в самом худшем случае мне угрожал паралич правой стороны тела и частичная потеря зрения.

Сначала я наотрез отказалась. Но через полтора года, когда уже была замужем и открыла свое дело, передумала. Появилось понимание, что я хочу другой жизни, не хочу быть жертвой, не хочу всю жизнь пить таблетки, которые разрушают печень и почки.

Мне захотелось перемен. Захотелось свободно путешествовать, как мои сверстники. Ведь до операции я никуда не могла поехать самостоятельно, без сопровождения.

Желание жить так, как я хочу, пересилило страх перед неизвестностью. И я решилась.

Плюс, папа каждый день говорил мне, что я должна распоряжаться своей судьбой, и обстоятельства, в которых я оказалась, – не приговор. Это придало мне уверенности. Хотя, когда речь зашла об операции, папа был против. А мама вообще устроила истерику и предложила оформить инвалидность. Из близких только муж меня поддерживал.

Когда вас мучили головные боли после операции, вы не пожалели о своем решении?

– После операции физическая боль заглушалась радостью. Потому что уже на следующий день приступов не было. И через месяц их не было. Они прошли совсем.

В больнице мне делали уколы обезболивающих препаратов, а дома я принимала таблетки. Но головная боль все равно оставалась, просто ее можно было терпеть. Любое движение отзывалось болью. Я ходила на работу, преодолевая боль, домашними делами занималась через боль. Она прошла через полгода. Теперь она возвращается только при сильных физических нагрузках.

Каким из своих достижений вы дорожите больше всего?

– Решением быть здоровой. Я мечтала об этом с детства. Девиз, с которым я живу последние несколько лет, — верить в мечту. Телесные повреждения не должны становиться преградой на пути к ней.

«Короткое замыкание». Комментарий эксперта

Александра Пивоварова

Александра Пивоварова, невролог, старший научный сотрудник РНИМУ им. Н. И. Пирогова, рассказала о причинах и разновидностях эпилептических приступов.

Эпилепсия это врожденное заболевание, или ее могут спровоцировать какие-то внешние причины?

– Примерно в 50% случаев основными причинами развития эпилепсии являются перенесенный инсульт, нейроинфекция, травмы, опухоли головного мозга, метаболические нарушения, пренатальные повреждения центральной нервной системы, вызванные гипоксией или внутриутробными инфекциями.

Около 50% случаев эпилепсии имеют генетическое происхождение, но при этом по наследству болезнь передается не всегда.

Что во время приступа происходит с мозгом?

– Эпилептический приступ похож на короткое замыкание, когда вследствие синхронного возбуждения нейронов в одном из участков коры головного мозга возникает аномальный всплеск электрической активности. Этот «разряд» может длиться от нескольких секунд до нескольких минут.

Форма приступа сильно зависит от того, где именно находится эпилептогенный очаг. Например, для затылочной эпилепсии характерны зрительные галлюцинации. Для области Вернике (задний отдел верхней височной извилины) – нарушение речи. Если очаг находится в лобной доле головного мозга, то приступ сопровождается напряжением и судорогами конечностей. Причем не обязательно это сильные судороги. Приступ может проявляться в напряжении лишь одной конечности, и даже одного пальца.

Довольно распространены миоклонические приступы, похожие на резкое вздрагивание, как удар током. Например, утром, когда человек чистит зубы или пьет чай, он может резко вздрогнуть, щетка выпадет из руки, чашка опрокинется.

Иногда во время приступа человек может просто замирать, кратковременно терять сознание. Еще он может испытывать необычные ощущения, которые называются «аура».  Аура может представлять собой отдельный, изолированный эпилептический приступ. А может предшествовать более тяжелому приступу с потерей сознания и судорогами.

Аура воспринимается как предчувствие приступа. Во время ауры пациенты иногда ощущают необычные запахи, испытывают несвойственные им в жизни яркие чувства. Иногда аура выражается в состоянии дежавю (впечатление уже виденного).

В каких случаях эпилепсию можно вылечить, а в каких нельзя?

– Благодаря приему противосудорожных препаратов эпилепсия излечивается полностью. Но в ряде случаев для полного контроля над приступами препараты приходится принимать длительное время. Формы, устойчивые к этой терапии, встречаются в 30% случаев.

Варваре долго подбирали противосудорожные препараты, но, несмотря на использование разнообразных лекарственных схем, эпилептические приступы у нее сохранялись. Тогда она согласилась на хирургическое лечение. Ей удалили тот участок коры головного мозга, в котором находился эпилептогенный очаг.

Как давно делают такие операции? Не появляются побочные эффекты впоследствии, спустя годы наблюдения за пациентом?

– Подобные операции проводятся в России уже более пятнадцати лет. Но хирургические методы лечения эпилепсии начали применяться еще в XIX веке. Сто лет назад операция всегда приводила к возникновению гемипареза (неврологического расстройства, связанного с ограничением движения мышц правой или левой половины тела).

Теперь перед хирургическим вмешательством проводятся исследования, позволяющие не только выявить пораженный участок мозга, но и выяснить, насколько он задействован в речи, в двигательной активности и в других функциях организма. Современные технологии позволяют создать карту функциональных зон мозга, чтобы не повредить их во время удаления эпилептогенного очага.

Если же осложнение все-таки возникает, то обычно это происходит сразу после операции. Это могут быть нарушения зрения, проблемы с речью, изменения эмоционального состояния, головная боль, а также гемипарез.  Именно об этих рисках предупреждали Варвару, предлагая хирургическое лечение.

Приступы в большинстве случаев прекращаются после операции полностью. Хотя пациентам еще какое-то время назначают противосудорожные препараты. При некоторых заболеваниях, таких как туберозный склероз, может потребоваться повторное хирургическое вмешательство для полного контроля над приступами.

Варвара благодаря операции полностью освободилась от приступов, ведет активную жизнь и очень много помогает БФ «Содружество».

Фото из личного архива Варвары Ефимовой

 

Запись «Я с детства мечтала быть здоровой» впервые появилась Милосердие.ru.

«Мой ребенок влюбился в наркомана!»

«Как вы поступите, если ваш единственный ребенок, сын или дочь, влюбится в наркомана?» – спрашивает на одном из сетевых форумов встревоженная мама.

Советы испуганных родителей полны строгости. «Я бы попыталась любыми способами прекратить: увезла бы учиться за границу, отправила бы в пансионат или монастырь».

«Разлучить навсегда. Понимаю, что человек должен сам свои шишки набивать, но некоторые шишки покалечат на всю жизнь».

«Ремня бы дала, и неважно, сколько ребенку лет».

«У родителей страх один: раз мой ребенок общается с таким парнем или девушкой, он тоже начнет употреблять, — комментирует Наталья Ищенко, психолог Православной службы помощи наркозависимым «Реабилитация Live». – Но заведомо считать, что сын или дочь настолько безвольны и беспомощны, что их соблазнит любой – это ошибочный родительский посыл»

«Подозреваю нехорошее. Как начать разговор?»

Очень часто именно эта точка в отношениях с ребенком – подростком, студентом, молодым взрослым – оказывается крайне проблемной. Узнав о том, что его избранник или избранница употребляют запрещенные вещества, или только подозревая это, родители впадают в ступор.

Как поговорить об этом с сыном или дочерью? Мамы и папы ждут удобного момента, заранее репетируют варианты, плетут кружева интриг, чтобы «припереть к стенке» и, не дав опомниться, перетащить ребенка на свою сторону.

Напугать, убедить, отругать, запретить и сделать все, чтобы разорвать порочную страсть навеки. Это верная тактика? Оказывается, нет.

«Я за честные отношения. Откладывать такой разговор не нужно, скрывать свои источники информации – тоже. Сядьте вместе за стол и откровенно скажите: «Мне рассказали на родительском собрании (узнала от соседки, сообщили общие знакомые и так далее), что твой Петя (Коля, Света) употребляет наркотики. Я бы хотела поговорить с тобой об этом, прояснить ситуацию», — рекомендует Наталья Ищенко.

На первом этапе главное – не ругать, не пугать и не требовать немедленных радикальных решений, а последовательно задавать вопросы. Самые простые, например: а ты знаешь об этом? А как ты узнал? Как давно это происходит? А знают ли о зависимости родители твоего избранника? А что он/она сам думает по этому поводу, понимает ли, что это плохо? Пытается ли он/она бороться?

Также необходимо спросить ребенка, как он сам к этому относится? Что он по этому поводу думает? Чем больше информации родители соберут, тем им легче потом понимать, как поступить, уточняет психолог.

Если такой разговор состоялся, а тем более – если ребенок (случается и такое) первым вышел на обсуждение острой проблемы, поделился с родителями своими переживаниями, стоит по достоинству оценить его откровенность.

Конечно, первая реакция может быть острая – крики, запреты, критика и своего ребенка, и того, в кого он влюблен. От таких действий больше вреда, чем пользы, поэтому от них лучше отказаться.

Любой скандал – убийца доверия в семье, а именно доверием можно помочь не только своему ребенку, но и тому, с кем его свела сейчас судьба.

Дочь Анны Света познакомилась с Михаилом в институте. О том, что у молодых людей любовь, мама поняла по тому, как часто Света упоминала имя молодого человека в разговорах. А вот о том, что парень употребляет героин, мама узнала случайно. Однажды не вовремя вернулась домой и…застала Мишу в состоянии «прихода». Всполошилась: а вдруг и дочь тоже колется?»

Но когда Светлана пришла с учебы, выяснилось, что она  ничего не знала. «Мама, прости меня, – плакала девушка. – Миша сказал, что конспект у меня забыл, вот я и дала ему ключ! Я не знала, что он наркоман, честно!» На следующий день девушка сама настояла на том, чтобы сходить с матерью в районный диспансер, чтобы сдать анализы и пройти необходимые тесты. Больше Света с Михаилом не встречалась.

«Знакомиться с наркоманом? Да ноги его в нашем доме не будет!»

После первого честного разговора возможен следующий шаг – знакомство с избранником сына или дочери. Такое общение поможет снять ряд вопросов и уменьшить тревогу.

Вот только не стоит, готовясь к встрече, вставать в позицию ментора и готовиться к критике.

Наоборот, как бы ни было трудно и больно, постарайтесь разглядеть в этом человеке что-то хорошее.

«Ни в коем случае не стоит говорить с порога: «Я все про тебя знаю, ты наркоман и моему ребенку не пара, – рекомендует Наталья Ищенко. – Это спровоцирует ответную агрессию, человек закроется и общаться с вами не станет. Никто не хочет выглядеть плохим в глазах других.

Чтобы настроиться (понимаю, это нелегко), постарайтесь вспомнить о том, что любой, даже самый плохой человек, состоит из доброй, здоровой части, и из того зла, которое, увы, в данный момент побеждает. Но общаться нужно именно с тем добром, что еще есть в этом человеке. И тогда это общение принесет свои плоды».

Этот разговор может быть самым простым: информация об интересах нового знакомого сына или дочери, его хобби и увлечениях, а также о его семье – в целом, все то же самое, о чем родители спрашивали и у «обычного» кандидата в женихи-невесты собственного ребенка. Также при возможности, приглашать в гости, участвовать в семейных мероприятиях.

Когда отношения между встревоженными родителями и «подозрительным» избранником сына или дочери будут сформированными, можно выходить на откровенный разговор. Без обвинений, угроз и ссор – сообщая только о своем волнении и переживаниях.

Андрей познакомился с Оксаной в молодежном лагере, и вскоре признался девушке не только в любви, но и в том, что у него есть зависимость, с которой он пытался бороться, но не так чтобы успешно. В дело вмешались родители Оксаны.

Ее отец встретился с Андреем и поговорил по-мужски: «Мы понимаем выбор своей дочери, но он нас беспокоит. Мы с мамой Оксаны волнуемся: готов ли ты справляться со своей тягой к наркотикам?»

Андрею так нравилась Оксана, что он согласился ради нее пройти реабилитацию. Все время, пока он лечился, молодые люди переписывались. Когда реабилитация закончилась, чувствам между ними остыли, но вот к употреблению Андрей не вернулся.

Потом он не раз говорил, что именно влюбленность помогла ему вылечиться и войти в устойчивую ремиссию. А еще – то, как поговорил с ним папа Оксаны. Оказалось, что чужие родители повлияли на него активнее, чем могли бы это сделать родные мать и отец.

«А вдруг мой тоже стал употреблять?»

Если эти первые разговоры и знакомство состоялись, а спокойствия не прибавилось, наоборот, тревога о том, что и сын (дочь) тоже начал употреблять наркотики, возрастает, нужно обращаться за консультацией к специалистам – наркологу и психологу. Например, в Православный центр помощи наркозависимым «Реабилитация Live».

«Правильного» времени, в которое уже необходимо связываться со специалистами, нет. Если есть четкое беспокойство по поводу употребления ребенком наркотиков, ждать не стоит. Не обязательно иметь факты, достаточно ваших подозрений», – говорит Наталья Ищенко.

Специалисты, работающие в сфере помощи зависимым людям и их родственникам, помогут ответить не только на «медицинские» вопросы.

Они объяснят, как формируется зависимость, чем отличаются разные виды психоактивных веществ, расскажут о последствиях – как физиологических, так и психологических. По опыту Натальи, чем раньше такое обращение произойдет, тем выше вероятность предотвратить формирование зависимости у близкого, повлиять на изменение ситуации в семье.

Достоверно сказать о том, становится ли влюбленность фактором риска в случае с подростками и молодыми взрослыми, специалистам сложно. Но в в своей практике они часто сталкиваются со случаями, когда в браке жена начинает употреблять наркотики вслед за мужем.

«Чаще всего женщины объясняют это так: «Я его хотела припугнуть, думала, что если он своим здоровьем не дорожит, может быть, хоть меня пожалеет. А он сказал – и хорошо, давай вместе». Так что факт взаимного влияния влюбленных друг на друга серьезен», – говорит Наталья Ищенко.

По мнению Натальи, когда факт употребления запрещенных веществ установлен и доказан, молчать нельзя. «Как и любой грех, он должен быть назван – вслух и без экивоков. Чем меньше иллюзий останется у родителей в этом случае, тем лучше. Потому что когда нет иллюзий, наступает время действовать».

«А если запереть дома и запретить общаться – это поможет?»

«Очень часто родителям ребенка, который уже попал в беду, хочется найти «волшебную таблетку». И тогда они запирают ребенка дома, или отправляют к бабушке в другой город, или вызывают ему мотиваторов в надежде, что те поговорят и моментально убедят сына или дочь в том, что наркотики – зло, а с любимым парнем или девушкой нужно срочно расстаться. К сожалению, это не всегда работает», – говорит Наталья Ищенко.

Эффект от «ссылки» может быть только кратковременный. Вернувшись, ребенок попадает в ту же обстановку, и нет никакой гарантии, что все не повторится вновь. Поэтому главное, что на этом этапе должен родитель – осознать, что его ребенок не объект воздействия, которого можно заставить. Он – человек со своей волей, желаниями и разумом, и, чтобы помочь ему, важно все эти качества задействовать.

Именно поэтому считать – «если бы не он/она, мой ребенок был бы в порядке» — неверно. Соблазн найти виновного велик: кажется, что если устранишь человека из жизни сына или дочери, тут же все наладится. Но на практике все сложнее.

«Я против того, чтобы давать однозначные оценки, мол, кто-то кого-то соблазнил. Бывает по-всякому, это тонкий и неоднозначный вопрос. Важно понять, что устоять от соблазна, если это тяга уже появилась, только своими силами невозможно. Дальше открываются духовные аспекты зависимости, и без рассмотрения их справиться с ней невозможно», — уточняет психолог.

Правильнее было бы, с помощью психолога, священника, специалистов – попытаться разобраться в том, почему «соблазнитель» возник в жизни вашего чада, чем привлек, заинтересовал?

«Представьте, что маленький мальчик копается в мусоре, а родители ругают его: зачем ты полез на помойку, испачкаешься! Это вроде бы естественная реакция, но можно действовать иначе. Например, спросить: сынок, а что ты там увидел? Может быть, божью коровку, или какого-то удивительного жука? Важно об этом порасспрашивать, даже если вам и кажется, что разглядеть на «помойке жизни» ничего и никого хорошего нельзя», — комментирует психолог.

Елена несколько лет назад встречалась с Сергеем, но прекратила общение, узнав, что он принимает наркотики. Прошло время, Сергей снова появился, звал замуж. Елена задумалась. Общаясь с Сергеем, она смогла разглядеть его доброту, отзывчивость, трудолюбие, мужественность. Но — выйти замуж за наркомана?

«Сейчас я это не потяну», — решила девушка. Однако судьба Сергея ее беспокоила, она сама обратилась к специалистам, пошла в группу для созависимых, изучала природу этого недуга. Когда ее родители забеспокоились, зачем ей все это надо, объяснила: «Хочу понять, что происходит с Сергеем». Она заверила мать и отца, что не выйдет за него замуж до тех пор, пока он не начнет лечение и не достигнет ремиссии.

А чтобы убедить родных в том, что не все так плохо, призналась: молодой человек помог ей самой открыть в себе что-то новое, хорошее, о чем она раньше и не подозревала. Благодаря Сергею она задумалась о том, какой хочет быть женой и мамой, начала учиться готовить, вести домашнее хозяйство. Получилось, что и «наркоман» привнес что-то доброе в жизнь Татьяны.

«Если случилось непоправимое, кто поможет?»

Если родители все испробовали, но ничего не помогло – что делать? «Как ни странно, нужно осознать свое бессилие, принять его, – говорит Наталья Ищенко. – После этого – обратиться к специалистам – наркологу и психологу, и вместе с ними … начать с себя».

«То, что человек с зависимостью появился в жизни вашего ребенка – это не случайность. Это следствие какого-то процесса, который уже шел в вашей собственной семье.

Быть может, это гиперопека, быть может, не было доверительных отношений с сыном или дочерью, или произошло еще что-то. Если продолжать запирать, ругать, настаивать, заставлять — ничего не изменится. Увы, не все это понимают.

Люди хотят воздействовать на последствия, а необходимо найти причину и устранить ее.

В практике Натальи Ищенко в работе с семьями зависимых людей хорошо зарекомендовал себя метод «семейной интервенции». Не только родители зависимого, но и значимые для него близкие (достаточно трех человек) заранее договариваются и собираются вместе для беседы.

Зависимому говорят о своей любви, о том, как он дорог, о том хорошем, что в нем есть: вспоминают все его добрые дела, говорят о его достоинствах и только потом – о том, что вызывает беспокойство. Без обвинений, без негатива, четко излагая факты, близкие говорят зависимому о том, как они тревожатся, и предлагают пути решения проблемы. В 8 из 10 случаев после «семейной интервенции», проводимые Натальей Ищенко, зависимые соглашаются на лечение.

В практике Натальи Ищенко есть впечатляющая история: мама и сестра только готовили такую беседу для наркозависимого парня: встречались со специалистами, несколько раз репетировали и проигрывали свою речь на группах. Но «интервенция» не понадобилась:

интуитивно почувствовав изменения, происшедшие в семье, молодой человек сам попросил устроить его на реабилитацию и признался, что готов «завязать».

«А если это любовь?»

«Я часто вспоминаю этот случай, — говорит Наталья Ищенко. — На встрече с владыкой Мефодием (руководителем отдела по противодействию наркомании Cинодального отдела по благотворительности Русской православной церкви епископом Мефодием (Кондратьев) – прим. ред.) один юноша в ремиссии, спросил: «Владыка, как быть, если бывший наркозависимый встретил девушку, они полюбили друг друга, хотят создать семью. Что вы им посоветуете?»

Владыка ответил: «Парню я бы посоветовал: держись за нее и не отпускай, а девушке бы сказал: беги от него!»

Наши дети постоянно делают свой выбор и несут за него ответственность. Мы не можем за них прожить жизнь. Но мы можем продолжать их любить и стремиться строить настоящие доверительные отношения всю свою жизнь».

Мир наркомана и ненаркомана — две разные вселенные

Татьяна, бывшая наркоманка, употребляла вместе с мужем. Побороть зависимость удалось лишь тогда, когда мужа Татьяны арестовали, и их связь прервалась:

«Узнав, что сын или дочь полюбили наркомана, родители совершенно обосновано боятся, что их ребенок тоже начнет употреблять. Подтверждаю: обязательно начнет! У меня нет иллюзий, так происходит практически всегда, потому что если ты не употребляешь, ты совершенно в другой вселенной находишься. Как будто он летит на самолете, а ты в это время идешь пешком по земле.

И тут уж твой выбор – или ты тоже садишься в самолет, или надо расставаться. Какие бы громкие фразы в начале отношений не говорились, мол «я не такой, я никогда даже не попробую» – на деле я часто видела, что спустя несколько месяцев человек тоже начинал употреблять.

Ведь это вопрос не только отношений – всегда есть компания, в которой вращается зависимый человек. Если его любимый тоже приходит в эту компанию, риск возрастает в разы. История социальная – как общаться, если у вас разные интересы? Представьте, что вы приходите на вечеринку любителей рок-музыки, но при этом заявляете, что любите классику, и тихо слушаете ее в углу, надев наушники.

Можно, конечно, одним ухом слушать Баха, а другим – хэви-метл, но в этом случае вы вряд ли будете получать удовольствие.

Кстати, в компании «новичков» обычно никто не уламывает, через какое-то время они сами уже хотят попробовать, чтобы не отставать от остальных. Эта история абсолютно не зависит от пола, такое случается и с парнями, и с девушками.

Случалось ли мне видеть, чтобы человек влюбился и решил завязать с наркотиками, уйти из привычного круга общения? Может быть, такие чудеса случаются, но я лично о них не слышала.

Бывало, что молодой человек сам уже завязал, познакомился с девушкой, которая употребляла, и под его влиянием она тоже бросала наркотики – такое мне видеть приходилось. Но еще больше приходилось наблюдать трагедий, когда, например, друг за другом от передозировки умирали муж и жена, дети оставались сиротами.

Что сильнее, любовь или общий кайф? Мне сложно сказать, потому что здесь очень много нюансов, в том числе и то, какие наркотики люди употребляют.

Но и чувства, и настоящая любовь – все это, конечно, случается. Бывает, люди живут вместе годами, годами же и употребляют. Пока, как говорится, не «проторчат» все мозги, любовь есть. Другое дело, что когда человека «ломает», ни о какой любви он уже не думает, только о новой дозе.

Запрещать общаться, запирать, разлучать насильно – все это, я думаю бесполезно.

А вот то, что родители могли бы сделать – это показать, во что в самом финале превращается человек. Как выглядит наркоман, который не умер в молодости, а дожил до преклонных лет, продолжая употреблять. Поверьте, это страшно.

Еще страшнее – то, сколько сил приходится вложить матерям и отцам, которые спасают своего ребенка из этого ада. На это надо жизнь положить, поверьте.

Но при этом я видела поразительные результаты: если родители прикладывали все требуемые усилия и шли до конца в спасении своего чада, все получалось. Не без помощи Божией, конечно.

А вот когда родители уже не могли вкладываться и, что называется, сходили с дистанции, опускали руки, они сами умирали. А дети живы, но продолжают «торчать».

Иллюстрации Оксаны Романовой

Запись «Мой ребенок влюбился в наркомана!» впервые появилась Милосердие.ru.

«Я считаю, что это гарантированное убийство планеты»

Россия. Красноярский край. Норильск. На месте ликвидации последствий разлива топлива на ТЭЦ-3. 29 мая 2020 года на ТЭЦ-3 АО «НТЭК» (входит в ГК «Норильский никель») произошла разгерметизация одного из резервуаров и разлив более 20 тыс. тонн дизельного топлива, нефтепродукты попали в воду рек Далдыкан и Амбарная. Кирилл Кухмарь/ТАСС

– Катастрофа в Норильске с разливом нефтепродуктов – очередной пример последствий агрессивного освоения человеком природы, в частности, Арктики. Как вы считаете, каковы глубинные причины случившегося?

– Тут, скорее, нужно говорить не о нарушениях, а о том, что человек не думает о том, что климат и вся наша жизнь на планете постепенно меняется. К этому нужно адаптироваться и подстраивать человеческую деятельность под эти изменения. В частности, это касается и строительства, и многих других технологий, в том числе добычи и транспортировки нефти.

Арктика тает. То, как велось строительство там ранее, уже не соответствует нынешним реалиям. Раньше на грунтах вечной мерзлоты строили с учетом того, что сам лед и будет фундаментом. Специально разрабатывались технологии строительства.

Дома, например, строили на сваях, чтобы под теплым домом грунт не размораживался. Но теперь грунты плывут повсеместно. А с ними плывет и все, что он когда-то держал: дома, мосты, сооружения.

Теперь в северных широтах уже пора применять стандартные технологии строительства. Строить нужно не зимой, а летом, то есть не на льду, а на размороженной основе. Делать фундаменты более мощными. Пора учитывать скачки температур: земля теперь всегда будет замерзать и оттаивать, как везде. Наводнений и подтоплений из-за ускоренного весеннего таяния снегов и льдов в Арктике будет все больше.

– Как вы, как эколог, оцениваете масштаб влияния случившегося на местную природу?

– Можно сказать так: хорошо, что это произошло в Норильске, а не где-то еще. Ведь там и так уже все мертвое. Там расположен крупнейший в мире комбинат по производству никеля, кобальта и меди.

В чистом районе ущерб был бы гораздо больше. А сейчас катастрофа наложилась на длительный процесс умирания. В некоторых районах это добьет еще теплющуюся жизнь. И крайне плохо, что топливо пойдет по всему руслу.

По рекам Амбарная и Пясина грязная вода дойдет до самого Карского моря. Неизбежно погибнет очень много животных.

Из крупных – в первую очередь рыбы, водоплавающие птицы, хищные птицы, олени, наземные хищники. Сейчас половодье, и оно спадает, а это значит, что все прирусловые участки суши – болота, озера, ивняки, куда сейчас просачивается загрязненная вода, будут отравлены.

К тому же дизельное топливо более ядовито, чем нефть. Оно быстро тонет, с поверхности его убрать практически невозможно. Такое топливо как бы растворяется в воде и движется по всей ее толще. Нет сорбентов, с помощью которых можно было бы его эффективно собрать.

И еще один момент: даже хорошо, что разлив произошел не зимой, а летом. Дело в том, что технологий сбора нефтепродуктов подо льдом вообще не существует. В случае подобной зимней катастрофы топливо проникло бы под лед, и подо льдом разносилось бы течениями вообще беспрепятственно, в реках и озерах собрать ничего было бы невозможно. Вот почему нефтедобыча в Арктике считается крайне опасной для экологии.

Владимир Латка. Фото FB

– О том, что климат на планете меняется, специалисты говорят давно. А как это влияет на природу и нашу жизнь?

– Уже последние 35 лет мы говорим об этом. И особое влияние эти изменения оказывают как раз на Арктику. Очень жаль, что реакции запоздалые. Мы видим, что прогнозы экологов, которые звучали еще лет 10 назад, сегодня оправдываются полностью.

Но климатологов вообще никогда не слушали, даже, как мне кажется, есть какое-то скептическое или даже насмешливое отношение к их прогнозам. Из разряда анекдотов про прогнозы погоды и синоптиков. А зря.

Например, осенью 2011 года на климатической конференции НГО, посвященной проблемам изменения климата, которую проводил Российский социально-экологический союз, я делал обзор прогнозов разных метеорологических организаций. И обратил внимание на одну из прогнозных моделей, разработанную очень сильной международной командой ученых-климатологов из разных стран.

Они показали, что на фоне очень теплых зим, согласно их модели, надо ждать аномальных языков – потоков арктического воздуха, проникающих вплоть до Каспийского и Черного морей, и даже дальше.

Буквально через четыре месяца это сбылось. Опубликована модель была примерно за 5-6 месяцев до этого экстремального события. Возможно, вы помните тот выброс арктического холода в феврале 2012 года, когда замерзли Черное море, Азовское море, когда заледенела вся Венеция, на Балканах и в Турции выпали снега, множество людей на юге Европы погибло – были завалены снегом или замерзли, обморожений не счесть.

В Волгограде и Астрахани было около минус сорока градусов, лопались трубопроводы. В Киеве и во многих городах устанавливали пункты для обогрева пешеходов, раздавали горячий чай. Чрезвычайная ситуация вводилась в десятках городов.

Или вот – еще более глобальный пример. Еще двадцать пять лет назад экологи были тревогу, что повышение температуры воды в прибрежных водах Австралии даже на один градус в результате снижения растворимости кислорода и других факторов приведет к массовой гибели коралловых рифов.

Тогда население земного шара это воспринимало как пугалку, было немало насмешек в прессе. Сегодня Большой Барьерный Риф, а это более двух тысяч километров коралловых островов, стремительно гибнет.

В этом году было уже третье глобальное «отбеливание», когда живые разноцветные кораллы на огромных площадях превращаются в белые скелеты. На некоторых участках погибло до 80 процентов.

Россия. Красноярский край. Норильск. На месте ликвидации последствий разлива топлива на ТЭЦ-3. 29 мая 2020 года на ТЭЦ-3 АО «НТЭК» (входит в ГК «Норильский никель») произошла разгерметизация одного из резервуаров и разлив более 20 тыс. тонн дизельного топлива, нефтепродукты попали в воду рек Далдыкан и Амбарная. Кирилл Кухмарь/ТАСС

– Похоже, экология давно стала полем политических баталий. Почему не прислушиваются к экологам? Это кому-то выгодно?

– Ученые политикой обычно не занимаются и СМИ не контролируют, поэтому их слышно плохо. А вот власти – наоборот. Политики совершенно спокойно могут «в упор не замечать» ученых годами.

С одной стороны, страны принимают международные документы на уровне ООН, подписывают обязательства, ратуя, якобы, за бережное отношение к природе, за сохранение климата, но это большая политическая игра. Для большинства стран это ни во что не выливается.

Есть Киотский протокол, Парижское соглашение о сокращении эмиссии парниковых газов, но их исполнение буксует. В тех странах, где правительства реально работают, стараются что-то сделать, где сознательно выбрана экологическая стратегия развития, там действительно что-то происходит.

Вот, например, Испания очень эффективно развивает солнечную энергетику, задействованы исследовательские центры, производство, каждый испанец, построивший новый дом, обязан оснастить его солнечными панелями.

И результат налицо: Испания делит с Китаем мировое лидерство в этой отрасли, серьезно сокращая эмиссию парниковых газов, владеет прорывными технологиями.

А те страны, которые не хотят шевелиться, никак не заставишь. Подписанные соглашения, например, о снижении выбросов в атмосферу, о доведении морских охраняемых районов до определенного процента от общей акватории, и другие – не выполняются многими странами. Наказать государства за невыполнение этих обязательств никто не может. Могут только пожурить на каком-нибудь саммите.

Существует рынок торговли государственными обязательствами по сокращению выбросов парниковых газов. Какое-то государство говорит: я не могу самостоятельно снизить выбросы, но зато мой сосед, соседняя страна, может больше сократить выбросы, у них есть для этого спецы и технологии. Пусть они это сделают, а я заплачу этой стране за заботу об экологии, выкуплю их дополнительное сокращение, и закрою свои обязательства…

По идее, этот механизм должен был стимулировать тех, у кого получается сокращать выбросы, работать еще лучше и получать финансовую выгоду. Но на деле все это дало мало эффекта.

В китобойном промысле несостоятельность международных механизмов еще более наглядна. Весь мир подписал конвенцию о прекращении добычи китов, кроме Норвегии, Японии и Исландии, которые не признали международный мораторий на коммерческий китобойный промысел.

Или взять Данию, ее автономную область Фарерские острова, где ежегодно происходит ужасающая бойня гринд. Гринды относятся к дельфинам, международного запрета на промысел дельфинов не существует до сих пор. И фарерцы убивают каждый год от 800 до тысячи гринд.

Зачем? Ведь это не с целью пропитания: доходы у населения Фарерских островов высокие. Более того, почти все получаемое от этой бойни мясо потом выбрасывается тайком в море, поскольку это мясо вредно для здоровья. Так в чем же дело?

Россия. Красноярский край. Норильск. Дизельное топливо в воде на месте ликвидации последствий разлива топлива на ТЭЦ-3. Фото Кирилл Кухмарь/ТАСС

А это как раз и есть политика. Так местные фарерские лидеры показывают, что они способы противостоять всему миру (осуждающему жестокую резню разумных животных), поддерживают в мозгах односельчан комплекс «героической осажденной крепости», естественно во главе с этими самыми лидерами.

Такие вот местные политиканы, переворачивающие логику вверх дном и наживающие себе авторитет на истреблении природы. У нас похожих тоже, к сожалению, выше крыши.

В нашей ситуации с Норильском – та же песня: многое скрывается об общественности. Те факты, которые мы знаем, – это далеко не полная информация. Ведь эта экологическая катастрофа бьет по власти.

– Возвращаясь к проблеме изменения климата, давайте поговорим о механизме этого процесса. Что на него влияет?

– Изменившиеся температурные режимы меняют скорость, силу и направление ветров, морских течений. Меняется распределение и количество осадков. В каждом регионе это сказывается по-разному.

К самым страдающим от изменений относятся юго-восточная Азия, Филиппины, Индокитай, побережья Бенгальского залива, восточная Австралия, берега Мексиканского залива, юго-восточные штаты США, Северная Африка, Забайкалье, юг Сибири.

Для Европейской части России главную проблему представляет сокращение площади дрейфующих льдов в Баренцевом и Карском морях. Эти моря метеорологи называют кухней погоды для восточной Европы. Общее потепление климата, повышение температуры воды в морях и сокращение площади морских льдов привели к тому, что эта кухня стала работать с серьезными перебоями.

Теперь в Баренцевом море почти все время открытая вода, и в Карском лед формируется с большой задержкой. Столкновение теплых вод Гольфстрима с холодным воздухом из Арктики создает конвекцию воздушных масс. Нагретый морем воздух поднимается вверх и создает барьер на пути циркуляции арктических воздушных масс, которые отбрасываются зимой на юг.

Летом и того хуже: теплые атлантические ветра спокойно движутся над теплыми Баренцевым и Карским морями до самого Таймыра, и фактически изолируют Западную Сибирь, Урал, Поволжье, Европейскую часть России от освежающих северных ветров.

Жара и сушь охватывают Европейскую часть России уже из года в год. В среднем Поволжье летние температуры выше сорока градусов уже никого не удивляют.

Горят леса и в Европейской части России. Смог накрывает обширные районы, земля еще больше разогревается.

– А в чем влияние человечества на планетарный климат?

– Мы выбрасываем в атмосферу огромное количество парниковых газов, это основная причина разогрева. Масштабные лесные пожары в Сибири, а прошедшей зимой – и в Австралии, наверное, второй по значимости процесс.

Пожары выбрасывают в атмосферу гигантские облака сажи, сажа уходит в горные районы и в Арктику, осаждается на снег и лед, что ускоряет их таяние, сокращает их площади, уменьшает отражение света. Одно цепляется за другое.

Самое тревожное следствие потепления климата – это разогрев океанов, не только Северного Ледовитого, а всех. Воды в Тихом, Индийском и Атлантическом океанах заметно прогрелись уже на глубину до 100 метров. А это катастрофическая ситуация.

Еще лет 5 назад Тихий океан в основном забирал тепло из атмосферы, а сейчас отдает в нее тепло. Температура поверхностных вод океана повысилась на 2 градуса по сравнению с нормой. Образовались гигантские пятна аномально теплой воды.

Например, еще с 1997 года возникла такая тепловая аномалия, так называемая «Вlob» – «капелька» или «пузырь» – на всем заливе Аляска, а это огромная территория Тихого океана, размером с Европу. Из-за этого теплового пятна уже погибло огромное количество рыбы, прекратился нерест нескольких видов рыб, рыболовная и рыбоводная промышленность терпит колоссальные убытки. В конце прошлого года и на весь 2020 год лов трески на Аляске полностью остановлен.

Изменения ударяют по всем экосистемам. Но в первую очередь достается животным и растениям в засушливых зонах планеты и в Арктике. В арктической зоне количество пищевых цепочек ограничено, если выпадает доминантное животное в такой цепочке, все начинает трещать по швам.  

Например, весной этого года на Белом море в результате изменения климата (отсутствия льда) погибло до 85 тысяч бельков гренландских тюленей!

Гренландский тюлень. Фото Овчинников Александр/ ТАСС

И ситуация сейчас такова, что если даже мы резко сократим выбросы парниковых газов, если даже все страны выполнят свои международные обязательства, мы не остановим разогрев планеты, а лишь притормозим его!

Сработает инерция, климат все равно продолжит разогреваться. То есть нам нужно думать над тем, как двигаться по пути сокращения дальше, гораздо дальше запланированного сегодня.

Землю спасает от климатического коллапса только то, что разогреву, спровоцированному человеческими выбросами, противостоит естественный процесс охлаждения климата. Планета уже несколько десятилетий находится на стадии, когда согласно естественным циклам должно было начаться всемирное похолодание. Этот уже начавшийся «ледниковый период» не только «обнулен» нашими чрезмерными выбросами, но и превращен в катастрофически быстрое потепление.

Кроме того, против глобального потепления действует еще и так называемый эффект глобального затемнения, который создан руками человека в результате постоянно растущих выбросов микроскопической пыли в высокие слои атмосферы.

Значительная часть (в некоторых районах Земли – до 20%) солнечного света теряется теперь в высоких слоях атмосферы, в результате чего на поверхность Земли попадает меньше света. То есть Солнце теперь греет Землю значительно меньше, чем 200, или 300, или 500 лет назад.

– Без освоения геологических ресурсов человечество уже не может существовать. Другие страны тоже ведь ведут добычу полезных ископаемых в Арктике. Как обстоят дела у них? Может быть, где-то применяются более щадящие и современные методы?

– В других странах масштабы работы в Арктике гораздо меньше. Там тоже наносится ущерб природе, но в неизмеримо меньших масштабах. Что касается добычи углеводородов, то у Норвегии, например, технологии добычи нефти на шельфе гораздо более продвинутые, чем в России.

Мы пока даже близко к ним не приближаемся по эффективности и технологичности. При этом добыча у них ведется все же в более теплых морях, в Северном море и на юге Норвежского моря, где никогда не бывает льда. Сейчас у норвежцев есть план разработки нефтяного месторождения на западной границе Баренцева моря, к югу от Шпицбергена. Но этот проект вызывает волну острой критики в самой Норвегии, именно потому, что месторождение находится уже на границе с Арктикой.

Наши же шельфовые месторождения и несколько перегрузочных комплексов – нефтяных терминалов расположены в самых уязвимых, суровых районах Арктики, где льды дрейфуют большую часть года.

В Карском море наши безумцы вообще планируют разработку месторождений в районах с постоянной циркуляцией дрейфующих льдов, с колоссальным давлением ледовых полей. Я считаю, что это гарантированное убийство планеты.

В США, в Канаде введены запреты на работу в Арктике. Эти страны активно осваивали арктические территории, но, столкнувшись с большими трудностями и авариями, стали сворачивать эти действия. Правда, Трамп сейчас пытается снять ограничения, судьи на Аляске его решения оспаривают. Если ему удастся добиться своего, какие-то нефтяные компании могут снова начать нефтеразработки в американской арктической зоне.

Вообще же, за пределами Арктики катастроф с масштабными разливами нефти и нефтепродуктов в мире было очень много. Они происходят по сей день в среднем один-два раза в год. Мелкие же никто и не считает.

Хотя нефтедобывающая отрасль считается высокотехнологичной, от аварий не застрахован никто, даже самые могущественные компании. Две крупнейшие в мире катастрофы с разливами нефти и нефтепродуктов это ярко иллюстрируют. Танкер компании Exxon «Эксон Валдиз» затонул у берегов Аляски в 1989 году, это было достаточно новое, весьма совершенное судно, одно из лучших во флоте нефтяного гиганта.

Тогда в море вылилось около 10,8 миллионов галлонов нефти, образовав нефтяное пятно в 28 тысяч квадратных километров, нефтью было загрязнено около 2 тысяч километров берега. Если бы это произошло не у южного, а у северного берега Аляски, подо льдом, то погибла бы как минимум пятая часть Северного Ледовитого океана.

Нефтяная платформа Deepwater Horizon, принадлежавшая британскому нефтяному гиганту British Petroleum, вообще считалась настоящим технологическим чудом. На момент аварии это была самая глубоководная, лучше всего оснащенная нефтяная платформа в мире.

Руководители этого проекта круглосуточно держали пальцы веером. Но именно она взорвалась и разрушилась, что привело к самому масштабному в мировой истории разливу нефти.

Несмотря на то, что в это происходило в субтропиках, а в ликвидации разлива приняли участие сотни судов, самолетов и вертолетов, десятки тысяч специалистов и волонтеров, и нефть на поверхности моря можно было сжигать – нефтяное пятно все равно достигло площади 75 тысяч квадратных километров!

Катастрофа на нефтяной платформе Deepwater Horizon Фото AP Photo/Gerald Herbert/ ТАСС

Если бы подобный разлив произошел подо льдом в Арктике, то погибла бы половина Северного Ледовитого океана.

Естественно, везде и всегда нефтяные и транспортные компании стараются скрыть масштабы произошедшего. Так что то, что сейчас происходит в Норильске – это стандартный сценарий самозащиты компании и властей.

– Сколько требуется времени, чтобы восстановить естественную жизнь экосистемы в местах подобных экокатастроф?

– Например, после катастрофы «Эксон Валдиз» мы наблюдаем последствия до сих пор, и это будет длиться еще лет 20. Вред от аварии в Мексиканском заливе (а это субтропики) наблюдается уже 10 лет. Недавно в Луизиане зафиксировали череду случаев гибели дельфинов и черепах в Луизиане, и квалифицируют это как следствие той аварии.

На севере процессы биологического разложения происходят значительно медленнее, чем на юге. Да, некоторые виды бактерий, грибов и дрожжей способны разлагать углеводороды нефти и дизельного топлива, но для этого нужны плюсовые температуры, а в холодных местах – в толще почвы, на мерзлоте, под камнями, углеводороды будут храниться практически вечно и продолжать отравлять животный и растительный мир.

Понятно, что на поверхности мы почти перестанем замечать эту грязь внешне уже через несколько лет, но изнутри эти вещества будут продолжать подтачивать всю систему.

Даже если удастся сейчас собрать четверть или треть разлитого топлива, в условиях Арктики экосистемы начнут более или менее приходить в норму не раньше, чем лет через 50. Это касается любой нефтяной катастрофы, в том числе произошедшей в Норильске.

Потребуется несколько десятков лет, чтобы вся экосистема пришла в вид, более или менее близкий к первозданному по разнообразию и устойчивости.

Но действовать, конечно, надо. Другой Земли у нас нет, и не будет никогда. Никакого Марса никогда не будет – это сказки для бедных. На Земле уже сейчас идет самое беспрецедентное по скорости за всю историю планеты массовое вымирание видов. Если мы не начнем серьезно просчитывать все результаты своей деятельности, не пересмотрим технологии и методы строительства и добычи полезных ископаемых, не перестанем на каждом шагу оказывать вред природе, нас ждут все более масштабные и частые катастрофы.

Запись «Я считаю, что это гарантированное убийство планеты» впервые появилась Милосердие.ru.

На Колыме борются За Жизнь

Россия. Магадан. Дорога в город. Фото Руслан Шамуков/ТАСС

«На должности главы социального отдела Магаданской и Синегорской епархии я оказался, наверное, не случайно, — смеется Александр Бирюков.  ̶  Мне всегда хотелось делать что-то большее, чем просто ходить в храм. А назначили меня потому, что у нас многие священники приезжают сюда после семинарии на два года, – на практику. Потом уезжают. Когда уехал очередной батюшка, назначили меня».

Социальная работа Александра началась с необычной стороны – в 2014 году он стал участником движения против абортов. По его мнению, проблема абортов – мужская. Ведь на аборт женщины идут, чаще всего, от отсутствия мужской поддержки.

«Что зацепило конкретно меня? Наверное, хотелось помогать самым беззащитным».

Вот, приедете к нам на Колыму…

Про Центральную Россию в Магадане всегда говорили «материк».

«Для нас есть Владивосток и Хабаровск, они поближе, – объясняет Александр. – А все остальное – «на материке» –  в том числе Москва и какие-то теплые места у моря, куда мы летаем отдыхать. Например, Крым или Сочи».

Автомобильное сообщение на Колыме развито слабо. Здесь есть стотысячный город Магадан, есть поселки золотодобытчиков, а между ними – Трасса, прежний Колымский тракт. Сто километров от Магадана – асфальт, дальше – грунтовка.

Так что чаще всего колымчане летают самолетами. А машина – просто рабочая лошадка – на рыбалку, на дачу, в лес по грибы или ягоды, или просто отдохнуть, благо, что все это — если не сказать в пятиминутной, то уж точно в часовой доступности на автомобиле.

Местный народ – небольшой частью магаданцы в третьем-четвертом поколении, потомки заключенных, кто в 30-40-е отбывал сроки в местных лагерях, или те, кто работал вольнонаемными в тресте «Дальстрой». Последние Колымские лагеря закрыли в 1950-е.

«То, что Колыма по-прежнему известна как большая зона, – устаревший стереотип, – говорит Александр. – Заключенные здесь давно только местные. Никто людей отбывать наказание через всю страну не повезет».

Россия. Магадан. Вид на город. Руслан Шамуков/ТАСС

Кроме потомков ссыльных, еще есть вахтовики, приезжающие на золотодобычу, строительство или рыбную путину. Есть коренные малочисленные народы Севера, их немного, они до сих пор разводят оленей: «Я в тех краях, на севере области, не бывал, –  уточняет Александр. – Вы ж имейте в виду, что Магаданская область – это по площади примерно половина Франции».

Но основная часть населения Колымы – те, кто приехал в Магадан в советское время. Ехали, кто за «северными надбавками», кто за романтикой, и остались на долгие годы.

Сейчас из центральных районов страны привлекают, в основном, специалистов, например, врачей.

Важная местная особенность – Православие в Магаданском крае почти все «новое».

«В Средней России вера и традиции все же сохранялись в семьях; осталась хотя бы память об обрядах, – говорит Александр. –  Стояли старые храмы, некоторые из них не закрывались. На Колыме немногочисленные храмы закрылись с приходом Советской власти, и до 90-х не было ничего».

Аборты — мужская проблема

Социально-просветительская акция «Один из нас» из 1000 лампад на Соборной площади города Колыма.

Несколько лет назад в Магаданской и Синегорской епархии создали движение «Колыма — За Жизнь», местный аналог общероссийского. В 2017 году Александр Бирюков стал его руководителем.

«Отдельный “Дом для мамы” построить пока не получается, Магадан город небольшой – сто тысяч жителей, но, думаю, все еще впереди. Раньше для беременных женщин в сложной жизненной ситуации мы просто снимали жилье, потом один из участников движения предоставил нам свою комнату в коммуналке.

Сейчас заканчиваем ремонт в двухкомнатной кризисной квартире для беременных мам с детьми, которым некуда идти. Уже известно, кого поселить туда первой».

В последние три десятка лет население Магаданской области постоянно убывает. В конце 1980-х здесь жило почти полумиллиона человек, сейчас осталось 140 тысяч. Во многих поселках вдоль Колымской трассы не осталось ни одного жителя.

Жить в Магадане непросто – летом едва до +20, зимой – мороз. И, если ты не «морж», в Охотском море не искупаешься. Местные, правда, приноровились ездить в закрытые бухты — там во время отливов вода прогревается так, что можно помочить ноги. Так что местный отдых – рыбалка, лес, грибы и ягоды.

Рыб, которых местные жители запросто ловят на удочку, житель европейской части страны видел либо на банках консервов, либо в дорогих ресторанах.

Вдали от моря климат тяжелей. На средней Колыме до плюс сорока летом и за минус сорок зимой никого не удивляют, также как и летний снег при внезапном похолодании. Так что теплицы местные дачники сооружают с печками. Вырастить урожай непросто — в «солнечном Магадане» летом чаще туман или пасмурность.

Местные фермерские огурцы весною в магазинах по 400 рублей, местные помидоры – больше пятисот, азербайджанские – по восемьсот. Минимальная зарплата – сорок тысяч, в золотодобыче и в рыбной ловле – под сто и более. И все равно весь год работаешь на отпуск.

А половина людей живет в режиме «отложенного счастья» — с мыслью: «Когда-нибудь мы уедем на материк, и там все у нас будет».

Молодежь после окончания школы большей частью стремится поступить в вузы материка — Москве, Санкт-Петербурге, Ростове, Воронеже, — и там остаться. За молодыми на материк уезжают и пожилые.

Среди подопечных магаданского епархиального центра много одиноких женщин, у которых уже есть  двое-трое детей.

«И вот – новая беременность, и она понимает, что в ближайшие три-пять месяцев не сможет работать, а, значит, снимать жилье, кормить детей,  ̶  рассказывает Александр.  ̶  Отговорить от аборта удается процентов двадцать. Этим занимается в женской консультации наш социальный работник Светлана Церих.

А мы пытаемся найти временное жилье, помогаем вещами, мебелью, продуктами. В каких-то случаях ̶ деньгами. Всего за четыре с половиной года проекта удалось сохранить более трехсот детских жизней».

Как собрать продуктовую помощь

Карантин во время ковида не сильно изменил работу движения «Колыма – За Жизнь», как и других социальных проектов, — в Магадане и области ковид не свирепствовал. Оснастились масками, перчатками и прочими средствами безопасности и продолжили работу. На фото: будни добровольца

Магаданский епархиальный гуманитарный центр был открыт в 2017 году именно для того, чтобы обеспечить вещами и продуктами нуждающихся мам. Но вещи стали приносить не только для мам.

«Вообще магаданцы – народ отзывчивый, — рассуждает Александр. – Жизнь на севере суровая, она сама учит, что надо помогать. Так что вещей у нас много.

Очень быстро мы поняли, что не можем сказать обратившемуся человеку: «Простите, мы помогаем только женщинам с детьми». Вещами стали помогать всем – пенсионерам, малоимущим, погорельцам, инвалидам».

Немного позже, в 2018 году, мы запустили проект продуктовой помощи «Добрый пакет». Заключили договор с местными супермаркетами. Теперь там можно купить готовый недорогой набор нескоропортящихся продуктов и оставить в специальной тележке. Сотрудники социального отдела позже заберут пакеты и передадут нуждающимся. Обычно таких «продуктовых пакетов» получается 60-70 в неделю, а однажды перед Новым годом магаданцы пожертвовали двести пакетов.

Получатели продуктов – в первую очередь мамы с детьми, но, если человек реально беден, голоден, помогут любому. Единственное правило центра: «Лица в нетрезвом виде не обслуживаются».

Внук ссыльного, сын артельного золотоискателя

Александр Бирюков на детском празднике организованном движением «Колыма — За Жизнь»

Сейчас Александру Бирюкову тридцать семь. За плечами – институт, аспирантура и пятнадцать лет полевой работы геолога. Женат, трое детей.

Крестили Сашу в юности – в середине девяностых, тогда крестились многие – «на всякий случай». По-настоящему верующих, воцерковленных людей он с тех пор встречал, и даже отмечал для себя как «хороших», но все-таки немножко «странных». А вот «сознательно» пришел к вере девять лет назад.

«Я тогда два месяца зимой работал на участке. А зимой ночи длинные – на севере области солнце встает в одиннадцать и садиться в три, это угнетало. Конечно, теперь в «полях» спутниковая связь, интернет можно позвонить семье, но все-таки.

Я спросил у руководителя: «Есть у вас какая-нибудь духовная литература?» Он дал мне Евангелие. Я его прочитал тогда несколько раз – и Четвероевангелие, и Апостол, — как роман, запоем. И очень на душу мне оно пришлось, так захотелось, чтобы все это было!

С тех пор я верующий человек».

Дедушка и бабушка Александра – из бывших заключенных. Дед в тридцатые, шестнадцатилетним парнем, заступился за хозяина-«кулака». На Колыму «угнетателя» и «угнетаемого» выслали вместе, в 39-ом бывший подкулачник освободился.

Бабушку в сорок третьем осудили по доносу. Восемнадцатилетнюю девушку отправили в колымский лагерь. Освободилась в сорок пятом, но им обоим – и ей, и ее будущему мужу  ̶  выезд из Колымы был запрещен еще много лет. Так они стали местными жителями, а в 1953 родился отец Александра.

«В детстве я часто бывал у отца в артели, он тогда работал бульдозеристом, видел, как промывают золото. Мне было лет семь-восемь, ко меня почему то пускали, даже на «съемку». Это когда раз в сутки с промывочной колоды снимают «концентрат», и ты видишь один-два килограмма золота – песок сверкает на солнце, — очень красиво».

«Золотой лихорадки» вид добытого золота у Александра не вызывал. Правда, позже, уже геологом, он порой испытывал «профессиональный восторг»:

«Вот идешь ты в маршруте, смотришь на высыпки кварца, по определенным признакам отбираешь образцы. И когда разбиваешь кусок кварца, и в одном из тысячи находишь крупицу самородного золота в один-два миллиметра, то испытываешь невероятную радость – нашел! Ведь это смысл твоей работы. Можно быть прекрасным специалистом, но ни одного месторождения в жизни не найти».

Сейчас Александр работает в местном научно-исследовательском институте, планирует защитить диссертацию по геологии. Но социальная работа увлекает больше, потому главное золото, это, как он говорит, — люди.

Запись На Колыме борются За Жизнь впервые появилась Милосердие.ru.

COVID-19: ученые считают, что вакцина скоро будет готова

Американская компания Johnson & Johnson планирует начать испытания вакцины от коронавируса в июле. Фото AP Photo/Virginia/ТАСС

Хорошие новости

Медицинская школа Гарвардского университета (Бостон, США) сообщила, что их ДНК-вакцина прошла успешное испытание на резус-макаках.

ДНК-вакцины – новое слово в иммунизации. Принцип их действия заключается в том, что ДНК-молекулы, введенные в организм человека, стимулируют иммунный ответ на специфические части вируса. В данном случае исследователи стремились вызвать у подопытных животных выработку антител к белку-шипу, той части вируса SARS-CoV-2, благодаря которой вирус проникает в клетку.

Хотя вакцинированные резус-макаки при заражении коронавирусом все-таки заболели, они активно вырабатывали нейтрализующие антитела к вирусу и перенесли болезнь в легкой форме. Их вирусная нагрузка оказалась значительно ниже, чем у невакцинированных обезьянок.

22 мая исследователи Оксфордского университета сообщили об успешном завершении первой фазы клинических испытаний векторной вакцины, которую они назвали ChAdOx1 nCOV-19.

Оксфордские ученые использовали ослабленный аденовирус (один из возбудителей ОРВИ) в качестве средства доставки белка-шипа. Предполагается, что иммунная система хозяина должна научиться распознавать этот белок и активно вырабатывать антитела к нему при инфицировании коронавирусом.

Исследователи продолжают наблюдать за участниками первой фазы испытаний и одновременно набирают добровольцев для испытаний второй и третьей фаз. Если в предыдущих испытаниях исследователи прививали молодых и здоровых людей, то на этот раз они включат в исследования детей в возрасте 5-12 лет и взрослых старше 56 лет и даже старше 70.

В тот же день об окончании первой фазы клинических испытаний вакцины от коронавируса сообщили китайские ученые. Они также использовали в качестве средства доставки белка-шипа аденовирус, но на этот раз рекомбинантный.

Справка
Рекомбинантный вирус представляет собой вирус, полученный путем рекомбинации фрагментов ДНК посредством рекомбинантной ДНК-технологии. Используется для получения вирусных вакцин или при генной терапии.

Исследователи сообщают, что участники испытаний демонстрировали ряд побочных эффектов, однако они были слабыми или умеренной выраженности и непродолжительными.

Те добровольцы, которые получили самую высокую дозу вакцины, дали самый сильный иммунный ответ.

Исследователи надеются, что их вакцина окажется безопасной и эффективной, хотя это требуется подтвердить в дальнейших испытаниях.

Над созданием вакцины работают американские биотехнологические компании, Moderna, Novavax и Inovio, Университет Квинсленда (Австралия), фармацевтические гиганты Johnson & Johnson и Sanofi. И это только самые известные. Всего к июню 2020 года в мире существовало 159 вакцин-кандидатов на разных стадиях разработки, и с тех пор появились новые.

Не отстает и Россия. 17 июня у нас начались клинические испытания вакцины от коронавируса. Она была разработана в Научно-исследовательском центре эпидемиологии и микробиологии имени Н.Ф.Гамалеи. В июле начнутся испытания вакцины Новосибирского государственный научного центра «Вектор».

То, что некоторые из этих препаратов уже проходят испытания на человеческой модели, причем с хорошим профилем безопасности, безусловно, внушает оптимизм, ведь прототипы вакцин от предшественников COVID-19, атипичной пневмонии SARS и ближневосточного респираторного синдрома MERS, провалились уже на начальных этапах разработки.

Оптимизм этот, однако, весьма осторожный.

Небезосновательные опасения

Россия. Москва. Введение добровольцу российской комбинированной векторной вакцины для профилактики коронавирусной инфекции в рамках проведения первых клинических испытаний в Сеченовском университете Минздрава России. Фото Первый МГМУ им.И.М.Сеченова/ТАСС

В феврале 2020 года ряд авторитетных экспертов, а также Всемирная организация здравоохранения, заявили, что вакцина от COVID-19 будет готова не ранее чем через 18 месяцев. Сейчас же мы слышим о том, что это возможно уже нынешней осенью.

Обычно создание вакцины занимает порядка десяти лет при бюджете не менее миллиарда долларов, но в условиях пандемии вполне объяснимо стремление создать ее как можно скорее, тем более, что правительства и благотворительные фонды (например, Фонд Мелинды и Билла Гейтсов) не скупятся на финансирование.

Многие ученые и врачи, однако, выражают опасения. «Какие углы при ускоренной разработке вакцины нам придется срезать и какими последствиями это обернется, нам еще предстоит увидеть», –

говорит доцент Калифорнийского университета и Школы медицины в Риверсайде (США) доктор Роджер Шеулт, находящийся на переднем крае борьбы с коронавирусом.

Опасения врачей и ученых небезосновательны. Потрясением для медицинского сообщества стала следующая история.

В ноябре 2017 года департамент здравоохранения Филиппин прервал иммунизацию школьников вакциной Денгваксия. Это продукт фармацевтического гиганта Sanofi Pasteur был провозглашен прорывом в профилактике лихорадки Денге, которой заболевает в мире ежегодно до 50 миллионов человек и умирает от 10 до 20 тысяч.

Вакцинацию пришлось прекратить, потому что в департамент стали поступать сообщения о серьезных осложнениях и даже смертях детей после прививки.

В общей сложности было зарегистрировано более 600 смертей, в основном детских, и хотя не во всех случаях связь с вакцинацией была доказана однозначно, департамент здравоохранения Филиппин запретил продажу и использование Денгваксии на территории страны.

29 ноября 2017 года компания Sanofi опубликовала заявление. В нем сообщалось, что Денгваксия эффективна и безопасна для тех, кто ранее уже перенес лихорадку Денге, но для людей, не имеющих к ней антител, вакцина несет серьезные риски.

Подобного рода сценарий стал бы трагедией в ситуации пандемии COVID-19, ведь до сих пор человечество не имеет эффективных препаратов для его лечения.

Антитела против хозяина

Есть такое явление – антитело-зависимое усиление инфекции. Феномен редкий и достаточно странный.

Казалось бы, антитела к патогену – это именно то, что иммунная система организма производит для его уничтожения. Однако в природе все непросто. В редких случаях антитела, встретившись с мутировавшим вирусом, связываются с ним и помогают ему проникать в клетку. Запускаются процессы несоразмерного усиления иммунного ответа, что может привести к гибели организма.

И это случается не только при лихорадке Денге.

При разработке вакцин от коронавирусных инфекций SARS и MERS ученые столкнулись именно с этим феноменом. Во время опытов на животных те из них, которые были привиты вакцинным препаратом, при инфицировании страдали от более тяжелого воспаления легких, чем не привитые особи.

Работа была остановлена, потому что антитело-зависимое усиление инфекции стало вызовом, требующим огромных усилий научного сообщества и гигантского финансирования.

Разработчики вакцины от COVID-19 осознают риск и предупреждают о нем всех добровольцев, принимающих участие в эксперименте. Пока что ученые не наблюдали подобного эффекта, что внушает оптимизм, однако до окончательных выводов еще далеко.

Проблема усложняется тем, что редкий феномен не всегда проявляет себя во время испытаний. «Только когда Денгваксией были привиты тысячи людей, проблему усиления инфекции удалось отследить», – говорит Майк Тернер, сотрудник биомедицинского благотворительного фонда Wellcome Trust в своем комментарии газете Financial Times.

Сейчас в научном медицинском сообществе идет дискуссия о том, могла ли и должна ли была компания Sanofi отследить вероятность тяжелых осложнений от своей вакцины во время масштабных клинических испытаний третьей фазы.

Переживая первую волну пандемии COVID-19, мы пока не имеем информации о том, что происходит при повторном заражении, возникает ли эффект антитело-зависимого усиления, поэтому ученым приходится действовать в условиях неполного знания.

Майк Тернер, представляющий Wellcome Trust, который принимает участие в финансировании ряда разработок вакцины от коронавируса и наблюдает за этим процессом, утверждает, что размен скорости на безопасность недопустим.

Высокий темп, по его словам, достигается за счет концентрации усилий огромного количества сотрудников, оставивших все прочие дела и занявшихся исключительно вакциной.

«Если бы они срезали углы, я бы первый забил тревогу», – говорит Тернер.

Что ж, очень хочется надеяться, что у разработчиков все получится.

И очень хочется верить, что если получится не все, то нам об этом расскажут.

Источники:

Science vs. COVID-19: Vaccine trial wins and other hopeful findings

Here’s Exactly Where We Are with Vaccines and Treatments for COVID-19

The long road to a Covid-19 vaccine

Pharma firm issues caution on use of anti-dengue vaccine

Запись COVID-19: ученые считают, что вакцина скоро будет готова впервые появилась Милосердие.ru.

Петергофские фонтаны никого не должны убивать

Фонтаны в музее-заповеднике «Петергоф». Фото: ИТАР-ТАСС/ Георгий Шпикалов

Мало найдётся в нашей стране людей, кто не слышал бы о Петергофе — великолепном пригороде Санкт-Петербурга. Многие знают, что самое интересное там — фонтаны. Их более 150, это фантастический по своей красоте и уникальности комплекс, именно ради него в летнее время (с мая по октябрь) толпы туристов осаждают Петергоф. Да, дворцы и павильоны, парки и видовые площадки — тоже красиво, но именно фонтаны привлекают сюда публику вот уже какую сотню лет. Пронесётся коронавирус — и снова народ повалит в Петергоф.

Гениальная система родников, цапли и косули

Когда я с коллегой Александром Потравновым начала писать книгу о водоснабжении петергофских фонтанов «От реки Коваши до Самсоновской чаши. История водоподводящей системы фонтанов Петергофа», мне даже в голову не приходило, как сложно и в то же время гениально устроена эта хитроумная система натуральных речек и искусственных каналов, как додумались наполнить родниками фонтаны, да ещё и без насосов обойтись, в нашей-то плоской местности.

Думаете, воду в фонтаны наливают из водопровода? Как бы не так. Она самотёком, без насосов, уже почти триста лет течёт с Ропшинских высот и бесперебойно питает всю фонтанную систему. Только пять лет вода не исторгалась из жерл фонтанов и вся система бездействовала — с 1941 по 1946 годы.

Жители, конечно, не называют эту систему полным официальным именем, а обходятся названием Шингарка. Так называлась одна из речек, вошедших в систему.

Шингарка течёт в живописных местах недалеко от города. Здесь, всего в 20 км от мегаполиса, живут цапли и косули, растут орхидеи — целые куртины венерина башмачка и разных ятрышников, что делает эту территорию особо ценной для биологов.

Сказочный раствор для травертина

Фото: Татьяна Хмельник

Но и для геолога тут рай. На Ижорском глинте родится травертин — порода, которую иногда называют осадочным туфом или пудостским камнем (от месторождения у деревни Пудость у реки Ижоры). Когда этот камень совсем юный, он мягкий, его можно резать ножом. Когда затвердеет — великолепный отделочный материал, очень неровный, ноздреватый, как будто дышащий.

В Петербурге и пригородах много архитектурных шедевров из травертина — например, им облицованы колонны Казанского собора, из него созданы скульптуры на Ростральных колоннах, несть числа декоративных мостиков и парковых павильонов, которые украшены этим замечательным камнем. В самом Петергофе в оформлении многих фонтанов использован именно травертин.

И этот камень рождается в Шингарке прямо сейчас. Мы привыкли, что горным породам миллиарды лет, но чтобы вот сейчас?! Да, именно ручейки системы Шингарки медленно, но неуклонно создают этот уникальный «продукт». Положите веточку с дерева в Шингарку — пристройте, чтобы не унесло течением. Приходите через год. Ваша веточка станет каменной. То есть вокруг древесины образуется «чехол» из травертина. Эти веточки и корешки, кусочки мха, листики попадают в воду и со временем становятся тем самым неповторимым травертином. Как это получается?

Рассказывает кандидат географических наук Михаил Никитин, он изучает шингарские диковины третий десяток лет:

—  Через район окрестных деревень проходит трасса глубинного разлома, с множеством параллельных трещин. Здесь со огромной глубины сочится вода, растворяющая коренные карбонатные породы палеозоя. Вода содержит разные газы, часть которых, углекислый прежде всего, растворяет эти карбонаты и переносит с источниковыми водами на поверхность. В ручьях, питающих Шингарку, обитает очень своеобразное сообщество водорослей, мхов и других растений. Изрядная часть записана в Красную книгу и обитает только здесь. Именно они, вытягивая глубинный газ из воды, кристаллизуют местный вариант травертинов.

Осторожно, вы дышите водяной пылью

Петергоф. Большой каскад. Фото: Александр Демьянчук/ТАСС

Казалось бы — какие проблемы могут быть у этого водяного царства фонтанов? Наверное, только если что-нибудь с трубами, подающими воду, — решит далёкий от петергофской жизни обыватель. Да, трубы, конечно, важны, но не всё хорошо с самой водой в фонтанах.

Представьте себе Нижний парк, летний день, работают фонтаны, дети скачут возле фонтанов-шутих, а водяная пыль окутывает десятки тысяч отдыхающих туристов. И не просто окутывает — все эти люди дышат водяной пылью, радуются прохладе.

Эту «водяную пыль» по научной терминологии можно отнести к диспергационным аэрозолям. В зависимости от погоды, водная пыль около фонтанов может состоять из капелек разного размера, порой напоминая туман (размер дисперсных частиц 2—50 мкм). Именно размер частиц определяет способность аэрозолей проникать в дыхательные пути. Микрочастицы размером до 5 мкм проникают в лёгочные альвеолы и задерживаются в них.

Аэрозоли, всасываясь через дыхательные пути, сразу попадают в лимфатическую систему легких (где частично депонируются), в кровь малого круга кровообращения — минуя печень и большой круг кровообращения. Что произойдет, если в этих микрокапельках окажутся опасные концентрации патогенных микроорганизмов — фекальные стоки или нефтепродукты? После пандемии COVID-19, когда многие пострадали от пневмонии, получить дополнительную опасность для лёгких просто страшно.

Кому коттеджик у воды

Фото: Татьяна Хмельник

Мы позволяем себе относиться к рекам и озёрам без всякого уважения, сбрасывая туда мусор, сливая нечистоты. От возрастающей антропогенной нагрузки на природные и культурные объекты защищают различные зоны охраны, которые устанавливает государство.

В нашем случае, чтобы сохранить работоспособную систему водоснабжения фонтанов и минимизировать попадание в неё разных загрязнений, Приказом Министерства культуры РФ от 18.10.2016 г. № 2307 (с учетом дополнения от 3.10.2018 г.) были утверждены границы и режимы использования объекта культурного наследия федерального значения — Петергофская водоподводящая система. Этот документ четко регламентирует всю деятельность в границах памятника.

Но принятие законов не гарантирует их соблюдение. Некоторым особам абсолютно наплевать на законы, на права других граждан, ради своего удовольствия или краткосрочного блага они готовы делать все, что хочется, не задумываясь о последствиях своих сиюминутных желаний, которые могут пойти значительно дальше простых пикников.

Прямо в границах объекта культурного наследия наметили целый коттеджный поселок на сотню домовладений, это уже было отмечено на публичной кадастровой карте. Вдруг как из-под земли в поле появились столбы линии электропередач. То, что здесь капитальное строительство вообще запрещено, застройщики решили проигнорировать.

Фото: Татьяна Хмельник

За чистоту воды не отвечает никто

До 2008 года Петергофская водоподводящая система служила источником для водоснабжения города Петродворца (Петергофа) и обслуживалась Водоканалом. Затем город стал получать воду из других источников, и система в большей её части стала практически бесхозной: за каналы и трубы в пределах Верхнего и Нижнего парков отвечает ГМЗ «Петергоф». Гидротехнические сооружения за переделами музея-заповедника обслуживаются структурами правительства Санкт-Петербурга, а за чистоту воды, учитывая, что истоки системы находятся в Ленинградской области, не отвечает никто.

Эти земли лежат на склоне, обращённом в сторону Финского залива, и с трёх сторон окружены каналами Петергофской водоподводящей системы. То есть все поверхностные стоки в этом месте обязательно попадут в фонтанную систему. Таким образом, в наиболее уязвимой части водоподводящей системы появляется ещё один, причём достаточно крупный потенциальный источник загрязнений.

Даже если предположить, что все жильцы, честные и добросовестные, будут правильно эксплуатировать локальные системы канализации, на другие источники загрязнений (утечки нефтепродуктов, мойка машин, удобрения для огородов и прочее) публика традиционно не обращает внимания и никаких систем очистки не предусматривает. Не сразу, медленно, но уверенно вредные для организма человека вещества, содержащиеся в этих выбросах, через поверхностные стоки сначала попадут в воду фонтанной системы, а далее, через фонтанные струи, напрямую в лёгкие ничего не подозревающих посетителей Нижнего парка.

Свалки строительного мусора в охранной зоне

Фото: Татьяна Хмельник

Мы бросились писать письма — сначала в Прокуратуру Ленобласти, потом губернатору, получили стандартные отписки. Зато отреагировало Управление Министерства культуры по Северо-Западному федеральному округу: «В рамках предварительной проверки было принято решение о проведении административного расследования». Дальше ситуация стала развиваться по неблагоприятному для застройщиков сценарию — составление актов на месте, расследование, передача дела в суд. Нынче застройщику не до этого поля.

Но попытки что-то построить на берегу Шингарки продолжают вдохновлять разнообразных деятелей. Буквально в 300 метрах от участка со столбами начались работы по отсыпке дамб и укладке водопропускных труб. Тут уже на защиту объекта подтянулись геологи и биологи — они много лет занимаются изучением местных экосистем и даже подготовили проект учреждения здесь особо охраняемой природной территории. Правда, в очередь его поставили на 2035 год. Пригласили два телеканала, был резонанс. Нашёлся хозяин участка, который якобы хотел устроить на Шингарке что-то для отдыха (то ли запруду для рыбалки, то ли просто шашлычные навесы). Владелец начал утверждать, что понятия не имел о ценности здешней воды и земли и что купил участок по-честному.

Теперь возбуждено уголовное дело и владелец участка будет наказан. Теоретически он должен рекультивировать территорию — вернуть всё в прежний вид. Увы, сказка сказывается очень медленно, и нынешнее лето, похоже, изуродованный уголок Шингарки не изменится. Хотя желающих сотворить что-то подобное по соседству эта история, хочется верить, напугает.

Увы, есть и другие места, где застройщики уже проигнорировали всякую охранную зону, где уже построены дома и в воду попадают разные продукты жизнедеятельности. Список «грешников» у Управления Минкульта только начался, и конца пока не видно. А нам выпала добровольная повинность мониторить все 20 с лишним километров водоподводящей системы и докладывать в Управление. Свалки, в основном, строительного мусора в охранной зоне тоже растут, как на дрожжах, и за этим тоже надо следить.

«Если мы загубим эту узкую полоску территории, мы рискуем навсегда потерять место, где на наших глазах рождается чудо травертина, — говорит Михаил Никитин. — Вдумайтесь — навсегда! Это ведь не берёзку спилить и посадить в стороне новую и даже не бобра из хаты выгнать, чтобы он пошёл делать другую. Это нанесение непоправимого ущерба экологической системе уникального для всего региона места».

Шингарка нужна учёным, но ещё нужнее она всем нам. Чтобы наши дети и внуки увидели это чудо таким, каким застали его мы, — полным жизни. За это нужно бороться.

Запись Петергофские фонтаны никого не должны убивать впервые появилась Милосердие.ru.