История храма иконы Божией Матери «Нечаянная Радость» в Марьиной роще

xram_bannerИнициаторами создания храма стали сами жители поселка, поддержанные местным священником Сергием Леонардовым, настоятелeм Свято-Троицкой церкви в Останкине. Отец Сергий, как повествуют мемуары графа С. Д. Шереметьева, связался с графом Александром Дмитриевичем Шереметевым, который в мае 1901 г. отдал приказание Главной канторе, ведающей имениями и дачами в Московской губернии, выделить участок в 400 квадратных сажен под постройку храма. Владелец Останкина граф А. Д. Шереметев (1859-1931) был композитором, начальником Придворной певческой капеллы. Он вполне сочувствовал желанию жителей Марьиной рощи построить свой храм, и для новой церкви выбрал возвышенное и сухое место, хотя и небольшое по размеру. Следует сказать несколько слов об отце Сергии Леонардове, принявшем близкое участие в создании храма. Сын провинциального священника, отец Сергий Леонардов в 1862 г. закончил Вифанскую Духовную Семинарию по 2-му разряду и, по благословению митрополита Московского и Коломенского Филарета (Дроздова), был рукоположен в священника к Никольскому храму села, Никульского, Московского уезда. С 1866 г., в течение почти 30-ти лет, он служил в храме известного подмосковного села Федоскино и на средства владельцев Федоскинской лаковой фабрики, купцов Лукутиных, основал здесь приходскую церковную школу. За свою пастырскую и педагогическую деятельность отец Сергий неоднократно получал благодарности от Епархиального Начальства и благословения от Святейшего Синода. В 1894 году, по благословению митрополита Московского и Коломенского Сергия (Ляпидевского), священник Сергий Леонардов получил место настоятеля Свято-Троицкого храма в Останкине, имении графов Шереметевых. В том же году его наградили орденом Святой Анны 3-й степени за долговременную службу по Духовному ведомству. Через год, в 1895 году, отца Сергия утвердили благочинным храмов 6-ro округа Московского уезда. Работая законоучителем Марьинских земских школ, отец Сергий добивался открытия храма и в приходской деревне Марьине. В 1906 году, в ознаменование более чем 40-летнего служения отца Сергия Леонардова в священном сане, митрополит Московский и Коломенский Владимир (Богоявленский) наградил его саном протоиерея, а в 1911 году ходатайствовал о награждении отца Сергия орденом Святой Анны 2-й степени. В конце 1913 г. протоиерей Сергий Иванович Леонардов скончался в возрасте 71 года, не дожив совсем немного до 50-летнего юбилея своего служения в сане священника.

istoria_xramaВ 1916 году в Останкине проживала его вдова, Юлия Федоровна, а две дочери, Серафима и Олимпиада, были замужем за диаконами, служившими в Москве. В сентябре 1901 г. митрополит Владимир (Богоявленский) получил прошение от жителей Марьиной рощи о желании их устроить церковь-школу с престолом в честь иконы Божией Матери «Нечаянная Радость», где «под сенью Царицы Небесной найдут себе утешение жители означенной деревни и будут учиться их дети». Как писали просители — ремесленники и рабочие — средства на возведение храма «мы, надеясь на милость Царицы Небесной, не замедлим собрать». Прошение подписали наиболее влиятельные жители Марьиной рощи: П.А. Пономарев, С.В.Решетников, С.Н. Клягин, Т.Ф. Несчастнов и другие. Предполагаемая к строительству церковь-школа в честь иконы Божией Матери «Нечаянная Радость» должна была быть приписной к Свято-Троицкому храму села Останкина (то есть не иметь самостоятельного причта).По представленной в Консисторию ведомости всего в поселке Марьина роща числилось 100 домовладений с населением 656 человек, тогда как в прошении назывались другие цифры — 500 домов с населением более 50 000 человек. Эти цифры были вполне фантастическими, и впоследствии действительно выяснилось, что часть инициативной группы во главе с будущим церковным старостой Тимофеем Федоровичем Несчастновым в своих сведениях Епархиальному Начальству неоднократно искажали подлинное положение дел в Марьино-рощинском приходе. Благочинный 6-го церковного округа Московского уезда, настоятель Троицкого храма в Останкине отец Сергий Леонардов лично доложил Владыке митрополиту о планах марьино-рощинцев устроить церковь-школу и получил на это благое дело архипастырское благословение. К этому времени территория Марьиной рощи была поделена на две части: одна часть, близкая к Москве, отошла в приход Духосошественской церкви Ларазевского кладбища; другая, «жители которой имели дома во второй половине Марьиной рощи, от Смоленского переезда железной дороги до Николаевской железной дороги», осталась в приходе Свято-Троицкого храма в Останкине.

proect_d_xramaОтец Сергий в своем донесении в Консисторию отмечал, что «жители Марьиной рощи, по-видимому, не должны бы считать себя особо отдаленными от приходского храма и по хорошей шоссейной дороге особенного затруднения в посещении храма Божия не должно бы представлять, но они, как жители почти городские, не имеющие своих лошадей, пройти до церкви две или полторы версты, считают расстоянием не близким, а посему, особенно осенью или зимой, посещают храм Божий очень нечасто». Как пастыря, отца Сергия очень волновало их духовное состояние. В своем письме Епархиальному Начальству отец Сергий писал: «Не видя их у себя в храме Божием и болея за них душой, я неоднократно внушал им просить у графа Шереметева земли для церкви». В связи с тем, что большинство жителей Марьиной рощи были людьми небогатыми, решено было построить деревянный храм, «как здание, не требующее особых денежных затрат, но в то же время могущее удовлетворить жителей в духовных их нуждах».

 Устройство же при церкви школы, по мнению отца Сергия, было бы очень полезно для нравственного и духовного состояния подрастающего поколения. Проект деревянной церкви-школы в Марьиной роще заказали молодому московскому архитектору С. П. Капралову. В начале октября 1901 года чертежи и пояснительную записку архитектора переправили в Строительное отделение губернского правления. Утверждение проекта задержалось в связи с замечаниями Московской уездной земской управы, которая, в целом одобрив проект, заметила, что « церковь-школа спроектирована на месте, не отвечающем требованиям Устава Строительного (недостаточное расстояние от соседних участков), а по тому основанию земская управа постановила признать невозможным осуществление проекта». Узнав о таком решении уездной управы, жители Марьина вновь написали прошение к правящему Архиерею с согласием признать церковь-школу домовой, в составе Останкинского прихода.

proect_k_xramaЭто же подтвердил и благочинный Сергий Леонардов в своем донесении Высокопреосвященному Владимиру, подчеркивая «искреннее желание марьино-рощинских жителей иметь у себя церковь-школу, где возможно будет им, под покровом Цaрицы Небесной, обучать своих детей грамоте и истине христианской, самим слушать слово Божие, а главное, бывать у Божественной Литургии». Повсеместно в Марьиной роще прошел сбор средств на храм с уверенностью, «что на сие святое дело пожертвует не только всякий домовладелец, но и всякий ремесленник и рабочий». Спроектированная С. П. Капраловым церковь представляла собой типичный для начала ХХ столетия деревянный одноглавый объем, с расположенными внутри богослужебным помещением, классами для занятий и раздевалкой. Подобные храмы обычно строили вблизи рабочих поселков и железнодорожных депо. В Москве были известны церкви-школы: в депо станции Бирюлево — в честь святого благоверного князя Александра Невского, в депо на станции Москва 2-я. Своим скромным декоративным убранством церкви-школы отличались от многочисленных богато украшенных и стильных деревянных храмов в дачных поселках пригородов Москвы. Губернское начальство, принимая во внимание тот факт, что «постройка церкви-школы весьма желательна, а в интересах местных жителей необходима», в апреле 1902 г. одобрило проект с обязательным условием, «чтобы означенная церковь была бы исключительно домовой и не могла быть обращена в приходскую церковь». 24 мая 1902 г. Строительное отделение своим протоколом утвердило проект домовой церкви-школы в Марьиной роще, как составленный правильно, и, таким образом, можно было начинать строительство. Тогда же была создана и утверждена Епархиальным Начальством Комиссия по сооружению церкви-школы в Марьиной роще под председательством благочинного и настоятеля Свято-Троицкого крама в Останкине отца Сергия Леонардова.

proect_perestroiki_xramaЧленами Комиссии стали жители Марьиной рощи С.В. Решетников, А. Петров, И. Пчелин, Т. Несчастнов, Н. Бонарцев, М. Покровский, С. Клягин, И. Хрусталев. Пока жители Марьиной рощи собирали деньги на строительство церкви-школы, Комиссия в мае 1903 г. объявила Консистории о желании строить не деревянный, а каменный храм. Формальным поводом для этого стала преимущественная в Марьиной роще деревянная застройка. Храмоздатели опасались, что от возможного пожара в поселке деревянная церковь также может пострадать. Новый проект заказали московскому архитектору Н.В. Карнееву, который также взял на себя подписку по надзору за строительством церковного здания. Однако проект каменной однопрестольной церкви-школы, выполненный Карнеевым, не утвердили в Строительном отделении , отметив, что «наружный вид церкви-школы в архитектурном отношеннии неблаговиден, постройка невозможна к выполнению и согласно проектируемому разрезу, ибо он составлен неправильно». Архитектор Карнеев несколько раз пытался исправить свой проект. В архиве Строительного отделения Московского губернскоrо правления сохранилось два комплекта подписанных им чертежей. При этом строительство xpaмa в Марьиной роще уже началось без надлежащего разрешения и в конце октября 1903 г. Московская уездная земская управа донесла, что «церковь вчерне уже закончена и перекрыта сводом, но совершенно не согласна с присланными чертежами, как по наружному виду, так и по размерам». Это было делом «инициативной группы» Т. Ф. Несчастнова, которая мало считалась с законодательством и хотела поскорее возвести храм. Назревал скандал, так как Строительное отделение отказывалось утвердить проектные чертежи. Это придавало постройке статус незаконной и реально угрожало сносом уже построенного церковного объема.

В срочном порядке, задним числом, в декабре 1903 г. Консистория препроводила в Строительное отделение новый проект, выполненный архитекторами Петром Федоровичем Кротовым и Дмитрием Дмитриевичем Зверевым. В январе 1904 г. архитектор М. Н. Литвинов, представитель Строительного отделения, и епархиальный архитектор Н. Н. Благовещенский осмотрели вновь построенное здание церкви-школы в Марьиной роще и в своем отчете отметили, что « в здании этом не замечено никаких признаков, могущих навести на сомнение в прочности и устойчивости оного». Таким образом, инцидент был исчерпан. Прихожане начали интенсивные работы по внутреннему убранству своего храма, занимаясь подготовкой к предстоящему торжеству освящения. Но 4 июня 1904 года члены Комитета по строительству церкви-школы в Марьиной роще обратились с прошением к митрополиту Владимиру, чтобы построенный каменный храм в честь иконы Божией Матери «Нечаянная Радость» получил статус самостоятельного прихода с открытием штатного причта. Они подтвердили, что при церкви будет открыта церковно-приходская школа, а для причта на деньги прихода будет нанят ближайший деревянный двухэтажный дом. Духовное торжество освящения новоустроенного храма в Марьиной роще прошло в воскресный день 20 июня 1904 г. Богослужение возглавил митрополит Московский и Коломенский Владимир (Богоявленский), Управляющий Московской епархией, в сослужении священника Сергия Леонардова, благочинного храмов 6 — го округа Московского уезда, и отца Владимира Остроухова, настоятеля храма Сошествия Святого духа, что на Лазаревском кладбище. На торжественном богослужении пел Чудовский хор под управлением регента Н. А. Иванова.

proschenieВ заметке, помещено в «Московских церковных ведомостях» о торжестве освящения церкви в Марьиной роще, отмечалась красота вновь построенного храма: «Внутри церковь отделана весьма благолепно. Несколько старинных икон в серебряных окладах в киотах и много утвари пожертвовано церкви из храма Лазаревского кладбища. Прихожане соорудили две пары хоругвей, серебряную утварь и облачения; а так же больших размеров иконы в иконостасах преподобного Серафима и святого мученика Трифона». Одноглавый четверик Богородицкого храма первоначально был с одной апсидой. Наружное декоративное убранство церкви (наличники окон, килевидные кокошники) ассоциировались с памятниками церковного зодчества XVII столетия. Решение внутреннего пространства храма, рассчитанного на классы и раздевалку для учеников, позволяло помещаться на богослужении большому количеству прихожан (до 2 000 человек). Над юго-западным углом четверика храма располагалась небольшая звонница. Таким образом, первоначальный проект открытия в Марьиной роще церкви — школы не был осуществлен. Меньше месяца в новоустроенном краме служба проводилась причтом Свято-Троицкой церкви села Останкина. Вопрос об утверждении самостоятельного причта подняла «группа прихожан» Т. Ф. Несчастнова. Они заявили, что новый храм имеет вместимость до 2 000 человек и вполне может отвечать духовным запросам обеих половин жителей Марьиной рощи. Другая группа прихожан (меньшая по числу) не желала отходить от традиционного окормления жителей Марьиной рощи Останкинским причтом. Сам благочинный отец Сергий Леонардов, как инициатор и двигатель постройки Богородицкого храма, в донесении по этому вопросу Епархиальному Начальству старался доказать, что отделение приписной к Свято-Троицкому храму Марьино-рощинской церкви не нужно, «потому что в ней двух штатным причтом села Останкина ежедневно совершается богослужение, а для других частей этой местности совершается служба и исполняются требы священнослужителями ближайших церквей, а именно: Лазаревского кладбища, Тихвинской в Сущеве и Богородицерождественской в Бутырках».

Отец Сергий полагал, что просители от прихожан Марьиной рощи лукавят, особенно в обещании быстрого построения здания для церковно-приходской школы, а также в предоставлении квартир вновь назначенному причту. Одним из его доводов был большой реальный долг подрядчикам по строительству каменной церкви в Марьиной роще, который составлял сумму в 11 000 рублей. Впоследствии, через год, опасения отца Сергия вполне оправдались, когда Товарищество «В. К. Шапошников, М. В. Челноков и К°» через суд пытались взыскать с Комитета по постройке храма Божией Матери «Нечаянная Радость» деньги за поставку строительных материалов. Чтобы избежать скандала, потребовалось вмешательство Консистории, одолжившей заимообразно 7.000 рублей для расплаты с долгами. Однако митрополит Московский и Коломенский Владимир, получивший от Московского уездного полицейского управления сведения о проживающих в Марьиной роще 25.000 жителей, решил, что «при таком громадном количестве прихожан нужда в самостоятельном причте при новосооруженном храме несомненна и обеспечение его содержания имеет прочное основание». Вместо просимых в штат двух псаломщиков Владыка благословил оставить одного и, таким образом, причт Богородицкого храма утвердили в числе священника, диакона и псаломщика. Летом 1904 г. Святейший Правительствующий Синод утвердил представление митрополита  Владимира о штатном причте Богородицкого храма, что в Марьиной роще, и церковь стала приходской, самостоятельной в составе благочиния 6 — го округа Московского уезда. Указ Московской Духовной Консистории об учреждении при храме Марьиной рощи  самостоятельного прихода состоялся 28 сентября 1904 г. Первым настоятелем церкви в честь иконы Божией Матери «Нечаянная Радость» в Марьиной роще стал священник Константин Константинович Озерецковский. Выбор Владыки митрополита на должность настоятеля этой церкви-школы, именно его, не был случайным. Выпускник Вифанской духовной Семинарии, Константин Озерецковский большую часть времени в своей долголетней пастырской деятельности уделял духовному воспитанию и образованию крестьянских детей. Ero педагогическая деятельность началась с должности учителя Обуховской земской школы в Боroродском уезде, в которой он проработал три года. В 1882 г. его рукоположили  в священника к церкви Рождества Христова села Рождествена – Шарапова, Звенигородского уезда. Здесь его стараниями была открыта церковно-приходская школа, в которой он был и заведующим, и законоучителeм. За свой труд по обучению детей о. Константин никакой платы не брал. Самым важным для него были успехи учеников, радость и благодарность родителей — простых сельских жителей своему пастырю. В 1886 году за труды по народному образованиао о. Константин получил благословение от митрополита Московскоro и Коломенского Иоанникия (Руднева). С 1888 по 1904 год священник Канстаитии Озерецковский служил настоятелем церкви Спаса Нерукотворенного в селе Киове Московского уезда (г. Лобня). Здесь в прекрасном храме, построенном известным московским архитектором Карлом Бланком в середине 18 столетия, он прослужил 15 лет. Церковно-приходской школы при Спасском храме не было, и о. Константин преподавал Закон Божий в Киовском народном земском училище. Указ о переводе священника Константина Озерецковскоro к церкви-школе в Марьиной роще состоялся 3 июля 1904 г. Не последнюю роль в переводе отца Константина ближе к Москве, в крупный густонаселенный приход, сыграла и материальная заинтересованность. Митрополит помог многодетной семье священника: в 1903 г. у отца Константина и матушки Веры родился 10-й ребенок — мальчик Сергей. Старшая дочь Мария была уже матушкой, другие дети обучались в высших и средних учебных заведениях Москвы, в том числе в Московском университете и в гимназиях. Верными помощниками настоятеля храма в Марьиной роще стали причетники диакон Алексей Орлов и псаломщик Сергей Покровский.

Важным делом по организации нового прихода стало определение его границ соседними храмами. В сентябре 1905 г.г. на квартире о.Константина Озерецковского встретились протоиерей Петр Рубин, благочинный церквей -Сретенского сорока, настоятель храма Адриана  и Наталии на Мещанской, и Сергий Леонардов, благочинный церквей 6-го округа Московского уезда, настоятель Свято-Троицкого храма в Останкине. Предварительно они осмотрели предполагаемый приход церкви иконы Божией Матери «Нечаянная Радость» в Марьиной роще и «в присутствии причта и прихожан от церкви «Нечаянной Радости» и церкви села Останкина, определили считать границы нового прихода следующим образом: 1) со стороны прихода Лазарева кладбища полотно Виндавской железной дороги; 2) со стороны прихода села Останкина полотно Николаевской железной дороги до переезда и от переезда полотно соединенной ветки Виндавской железной дороги с Николаевской; З) со стороны прихода Бутырской церкви полотно Виндавской железной дороги». Консистория журнальным постановлением 21 сентября 1905 г. утвердила эти границы. Отца Константина Озерецковского, как настоятеля церкви-школы в Марьиной роще, особо волновал вопрос о начале строительства школьного здания. Его, как и благочинного отца Сергия Леонардова, тревожило, что прихожане во главе с церковным старостой Тимофеем Несчастновым не озабочены устройством Марьинской церковно-приходской школы. По указу Московской Духовной Консистории от 12 сентября 1905 г. прихожанам церкви Марьиной рощи вменялось в обязанность построить отдельное школьное здание, так как они  дали обещание митрополиту Московскому и Коломенскому Владимиру это исполнить. Сам отец Константин Озерецковский, по благословению Владыки, с 1905 г. преподавал Закон Божий в Боголеповском 2-классном Министерском училише (по имени министра народного просвещения Н. П. Боголепова) в селе Покровское-Фили, которое находилось не в ближнем расстоянии от Марьиной рощи. Как законоучитель, он преподавал с 1907 г. в 1-м и 3-м Марьино-рощинских земских училищах. С большими трудностями с 1907 года начали, наконец, возводить здание церковно-приходской школы при храме «Нечаянной Радости», да то под большим нажимом настоятеля и местного благочинного. К слову сказать, это здание построили, но внутренняя отделка его затянулась на многие годы, и до начала Октябрьского переворота 1917 г. церковной школы в Марьиной роще так и не существовало. Прав оказался опытный благочинный Сергий Леонардов!

v_proect_k_xramaО некоторых подробностях первых лет церковно-приходской жизни в Марьиной роще писал о. Константин. Народонаселение прихода нашего вовсе не многочисленно (… ) в приходе насчитывается около 300 домов (…) большая часть приходских жителей временнопроживающие, постоянных жителей в нашем приходе немного (…) количество треб не велико (…) наши прихожане ремесленники всегда предпочитают сходить к ранней литургии, которая по общему желанию прихожан совершается У нас в начале восьмого, после же службы все спешат заняться своими делами и побыватъ в городе (…) жители, расселяющие наш приход, преимущественно мелкие ремесленники, железнодорожные служащие и мастеровые в материальном отношении люди небогатые, редко среднего достатка и вознаграждение за исполнение треб причтом получается от них весьма скудное, нередко требы совершаются без всякого вознаграждения (…) при церкви нет помещения для церковной прислуги и церковные сторожа помещаются в неотделанной церковно-приходской школе (… ) церковной земли нет даже для постройки церковной сторожки (…) причт проживает в квартирах, только вчерне выстроенных более трех лет (в 1906 г.) и по сие время не отделанных и не благоустроенных». Отца Константина пугало и то, что в »Марьиной роще в начале ХХ века стали появляться всякие гадалки. «любители» оккультных наук. Так, в 1906 г. некий дворянин Николай Буговт из Марьиной рощи пробовал зарегистрировать в московской полиции «кружок оккультных наук» под названием «Кружок менталистов». Полиция, правильно разобравшись в ситуации, ответила, что «поставленные кружком цели могут содействовать лишь только укреплению предрассудков среди малоразвитого населения, а это не отвечает началам общественной нравственности», и отклонило его ходатайство. Нерадостные сообщения настоятеля Марьино-рощинской церкви в Консисторию усугублялись тяжелыми отношениями причта с «группой прихожан», руководимой церковным старостой Несчастновым, человеком грубым и властным. В течение 1907-1908 гг. к Епархиальному Начальству поступали сигналы о самоуправстве и неправильном ведении хозяйства со стороны ктитора. Консистория в октябре 1908 г. выпустила специальный указ, который предписывал благочинному Леонардаву и причту Марьино-рощинской церкви «самое тщательное контролирование деятельности Несчастнова». Однако влияние церковного старосты в приходе и в самой Марьиной роще было таким, что причту приходилось сносить укоризны и месть этого человека.

В январе 1909 года в Консисторию на имя Высокопреосвященного Владимира, митрополита Московского и Коломенского, поступило прошение от жителей Марьиной рощи о желании их пристроить к объему церкви иконы Божией Матери «Нечаянная Радость» два алтаря и устроить приделы, один из которых будет посвящен Святителю Николаю, «как покровителю и молитвеннику за Самодержавного Государя Императора Николая Александровича». Было странно, что это прошение подписали только прихожане, но не члены Богородицкого причта, которые, как оказалось, вообще не были в курсе этого проекта. В Консистории выразили недоумение по этому поводу, на что в особом прошении Несчастнов заявил, что «наш причт отказался окончательно присоединиться к нашей идее, заявивши нам на предварительном собрании 13 апреля 1909 г., что вы просили вместо священника, и что он (о. Константин Озерецковский) требует построить помещение под школу и открыть оную». Тревоги отца настоятеля можно было понять: школу не построили, церковные дома не отделали, строительный долг на церкви оставался. На пожертвованные прихожанами 800 рублей построить что-либо было трудно. Правда, прихожане — ремесленники Звездкин, Бабурин и Прохоров — обязались произвести бесплатно плотницкие, малярные и кровельные работы. Благочинный отец Сергий Леонардов в общем поддержал проект пристройки алтарей, но в свою очередь вынужден был защитить причт марьино-рощинской церкви от притязаний церковного старосты. Он писал, что «принимая во внимание многочисленность прихожан в Марьиной роще, нужда в устройстве приделов действительно настоит». Причт, в свою очередь, объяснил Консистории, что сочувствует устройству приделов, но реально существуют такие приходские проблемы, решать которые требуется в первую очередь. Это и «тяжелое материальное положение в настоящее время наших прихожан — ремесленников, и вследствие безработицы и дороговизны жизни (…) в настоящее время нельзя надеяться на достаточный приток пожертвований на означенную постройку». Отец Константин Озерецковский еще раз привлек вниманине Епархиального Начальства к проблеме устройства церковно-приходской школы. Он просил, ввиду «неотложной нужды в школе и недостаточности мест в земских школах, прежде чем приступать к пристройке приделов, окончить начатое дело — отделать и открыть школу к началу будущего учебного года». Консистория прислушалась к доводам благочинного и настоятеля с объявлением 18 марта 1909 г. марьино-рощинским прихожанам, «что разрешение на постройку приделов будет дано не ранее, как будет собрана треть суммы потребной по смете на постройку приделов».

Проект пристройки алтарей выполнил московский архитектор Ипполит Михайлович Цвилинев,  работавший архитектором в Москве с 1859 г. Из выполненных им церковных построек известен проект надстройки колокольни при церкви Рождества Христова в cелe Данилищеве Богородского уезда Московской губернии (1876 г. ). По смете архитектора на пристройку алтарей требовалось 3.996 рублей. Между церковным  старостой Несчастновым и членами причта состоялось соглашение, и 17 апреля 1909 г. в Консистoрию было представлено новое прошение. Разрешеине на пристройку приделов было получено. Прихожане избрали Строительный комитeт, председателем которого стал Останкинский настоятель, протоиерей Сергий Леонардов, а его помощником — настоятель Богородицкого храма отец Константин Озерецковский.  26 мая 1909 г. Строительное отделение утвердило проект придельных алтарей. К началу июня причт и церковный староста определили именования придельных алтарей: «правый алтарь в честь святителя Иоанна, Архиепискапа Новгородского, память которого 7 сентября; а левый в честь святителя Никалая Чудотворца». Торжество закладки придельных алтарей прошло 18 мая 1909 г. Строительство растянулось до конца 1910 года. 13 декабря 1910 года торжественным архиерейским богослужением (чин освящения совершил епископ Можайский Василий) были освящены придельные алтари марьино-рощинского храма и, таким образом, церковь стала трехпрестольной. 19 июля 1909 г.

В день памяти святого преподобного старца Серафима Саровского, в Свято-Троицком приходе и в Марьиной роще имело место духовное торжество. В Останкино прибыл Преосвященный Трифон (Туркестанов), епископ Дмитровский. Владыка Tpифон с собором местного духовенства во главе с благочинным Ceprиeм Леонардовым, служили Божественную Литургию. После Литургии был совершен крестный ход из Свято-Троицкого храма на площадь перед дворцом Шeрeмeтевых, где Владыка совершил молебен. В богослужении участвовал и настоятель Богородицкой церкви в Марьиной роще священник Константин Озерецковский. Одновременно с пристройкой придельных алтарей прихожане церкви иконы Божией Матери «Нечаянная Радость» в Марьиной роще задумали построить новую ограду вокруг храма с каменными столбами и железными решетками, со Святыми воротами и калитками. По окончанию работ по пристройке алтарей у строителей осталось значительное количество материала, который можно было использовать для постройки ограды. Прошение причта и церковного старосты на эти работы датировано 30 августа 1909 г. Рисунок и план ограды составил чертежник Дмитриев, но без необходимого «Генерального плана местности». Из-за этого Строительное отделение отказалось утверждать присланный Консисторией проект.

Церковный староста Несчастнов задерживал присылку плана, на что были особые причины: ограниченное количество земли вокруг храма в Марьиной роще создавало проблемы по проектируемой ограде. Не заручившись согласием Останкинской Конторы имений графов Шереметевых, приходская Строительная комиссия (Несчастнов) захватила в свою пользу часть земли по Долгоруковской улице (по линии с восточной стороны на 2 сажени), принадлежавшей графу А. Д. Шереметеву. Не дожидаясь официального разрешения Строительного отделения и указа Консистории, нанятые рабочие начали срочно разбирать старый деревянный палисадник с воротами и калитками, рыть землю и готовить фундамент под новую ограду. Железную ограду по представленному рисунку заказали в Москве в слесарно-кузнечном заведении мастера кузнечных дел Василия Андреевича Соколова. Подряд на каменные работы взял на себя мастер Большаков. Архитектурный надзор за строительством ограды осуществлял И. М. Цвилинев. Назревал скандал, в котором стали искать главного виновника незаконного строительства. По проведенному следствию оказалось, что Несчастнов вводил настоятеля храма Константина Озерецковского в заблуждение. Когда священник указывал на необходимость законного оформления постройки церковной ограды, то церковный староста, ссылаясь на словесное разрешение из Московской духовной Консистории (секретаря Малиновского), а также на положительное решение на прирезку земли со стороны Шереметевых, говорил: «Батюшка, не беспокойтесь, я лично передал новый «Генеральный план» отцу благочинному протоиерею Леонардову». Отец Константин в своем объяснении Консистории о незаконном строительстве церковной ограды писал: «…я в этом деле находился под сильным давлением прихожан. Епархиальное Начальство без сомнения знает, чем угрожает священнику идти в каком — либо церковном деле в разрез с приходом. Тем более, я этого не мог сделать, ввиду того, что г. Несчастнов, как весьма враждебно настроенный против меня, мог воспользоваться этим случаем, чтобы восстановить всех прихожан против меня. Да и я  горьким опытом знаю, как много приходилось мне переживать беспокойств и жертвовать своей репутацией за жалобы на  г. Несчастнова за незаконные его действия».

Управляющий Московскими имениями Шереметевых, потомственный почетный гражданин А Я. Зеленов, показал, что Главное управление имениямни графов Шереметевых в С.-Петербурге отказало прихожанам Марьиной рощи в части Шереметевской земли под церковную ограду. Однако летом 1910 г. Mapьину рощу и храм Божией Матери «Начаянная Радость» посетила графиня Мария Федоровна Шереметева, которая, убедившись в необходимости сооружения ограды «именно на Шереметьевской земле, за неимением церковной, изъявила свое согласие,  чтобы оставить выстроенную ограду». Управляющий Шереметевых заявил, «главным виновником в неурядице с постройкой ограды я считаю старосту Несчастнова,. а священник  тут решительно не при чем. Староста подобрал себе партию с  которой орудовал, как хотел».

По результатам следствия, Т.Ф. Несчастнов 12 декабря 1910 года написал прошение на имя митрополита Московского и Коломенского Владимира об освобождении его от должности церковного старосты «по семейным обстоятельствам». Пока шло следственное дознание о незаконной постройке ограды, храм оставался без старосты. Только с начала августа 1911 г. приходское собрание избрало нового церковного старосту, которым стал житель Марьиной рощи Иван Филиппович Пчелин, крестьянин Покровского уезда Владимирской губернии, человек порядочный и богобоязненный, рачительный хозяин.

Однако «партия» Несчастнова создала напоследок отцу Константину Озерецковскомy еще одну проблему, которая изменила жизнь батюшки, превратив его из настоятеля Богородицкого хpaма во второго священника. Еще в июне 1909 года, в начале строительства придельных алтарей, «прихожане» обратились к митрополиту Bладимиpу с просьбой об увеличении штата церкви иконы Божией Матери «Нечаяиная Радостъ». В кaчeстве причины они отмечали многочисленность марьино-рощинского прихода, полученное разрешение на устройство дополнительных приделов и желание прихожан, чтобы в храме в праздничные и воскресные дни служились две Божественные Литургии. Они просили Владыку назначить в приход «второго священника вполне полноправного пастыря, а не находящегося в подчинении у первого cвященника (отца Константина. — Л.Р.) и по открытии назначить на вновь открытое священническое место при нашем храме священника Московского уезда Троицкой при станции Сходня церкви отца Павла Лебедева». Поводом для этого письма послужило прошение другой части прихожан во главе с И. Пчелиным и С. Клягиным о рукоположении в сан священника к храму Нечаянной Радости в Марьиной роще местного диакона Алексея Орлова. О нем Т. Ф. Несчастнов, тогда еще церковный староста, писал митрополиту Владимиру: «просим не возводить его в сан священника, так как он этого не заслуживает, а если возможно, то отведите его на другой приход, за что прихожане все принесут Вам глубочайшую благодарность».

И благочинный протоиерей Сергий, и местный настоятель отец Константин в своих отзывах отметили субъективность и клевету со стороны просителей второй штатной единицы священника. Благочинный отметил также сравнительно небольшое количество прихожан. По его сообщению в исповедных ведомостях за 1906-1908 гг. «бывших у исповеди и святого причастия в церкви Марьиной рощи значится до 2.000 человек в год. Домов с небольшим 300. Доход по братской книжке на весь причт до 4.000 рублей в год». По его мнению, «при церкви Марьиной рощи открывать вторую штатную вакансию священника и псаломщика пока преждевременно: в открытии второго штата состав причта увеличится на два лица, а содержания едва ли прибавится, чтобы обеспечить 5 членов причта». Отец Константин Озерецковский, характеризуя прошение «группы Несчастнова», пишет, что оно «с начала до конца заключает в себе ложь и клевету. Храм наш расширился пристройкой, хотя нужды в этом не ощущалось, народонаселение прихода нашего вовсе не многочисленно, причт содержится исключительно доходностью по отправлению служб и треб, причтового капитала не имеется». О последствиях открытия второго штатного причта он патетически восклицает: «Существование многосемейного причта, озабоченного образованием своих детей и при настоящем положении весьма незавидное, с открытием же второго штатного причта существование его будет ужасное, если не сказать невозможное». Митрополит Московский и Коломенский Владимир, чтобы потушить разгорающееся пламя вражды между двумя партиями в Марьино-рощинском приходе, своим указом от 15 января 1910 г. назначил в храм Божией Матери «Нечаянной Радости» второго штатного священника Александра Павловича Величкина. 1февраля того же года Владыка утвердил отца Александра в должности настоятеля церкви в Марьиной роще.

Отец Александр Величкин родился в семье сельского священника из Московской епархии Павла Величкина. Детство его прошло на приходе отца при церкви Архангела Михаила в селе Иrнатьеве, Серпуховского уезда Московской губернии. После окончания Звенигородского Духовного училища в 1877 г. Александр поступил в Вифанскую Духовную Семинарию, которую закончил по 2-му разряду. По благословению митрополита Московского и Коломенского Иоанникия ( Руднева ), Александр Величкин был рукоположен в священника к Свято-Троицкой церкви села Щапова Коломенского уезда. Здесь, в отдаленном селении московской провинции начинается его законоучительская деятельность, длившаяся более 30 лет. Кроме преподавания Закона Божия в Щаповском земском училище, отец Александр в 1898 г. открывает церковно-приходскую школу грамотности в деревне Нефедьевой. В 1902 г., по благословению митрополита Московского и Коломенского Владимира (Богоявленского), он принимает новое назначение к Успенской церкви села Малина Коломенского уезда. В Малине в 1905 г. он отрывает церковно-приходскую школу, заведующим и законоучителем в которой служит до 1910 г. За многолетнюю службу в Коломенском отделенни Московского Епархиального Училищного совета отец Александр получил поощрения и благодарности от Епархиального Начальства. В 1911 г., будучи уже настоятелем храм в Марьиной роще, он удостоился награждения орденом Святой Анны 3-й степени, за преподавание Закона Божьего в духовных учебных учреждениях в течение 25 лет. Ко времени настоятельства в марьино-рощинской церкви у отца Александра и его супруги, матушки Надежды Алексеевны, в семье было 7 человек детей. Старший сын Владимир к тому времени уже окончил Московский университет и занимался преподавательской деятельностью. Второй сын Виктор служил псаломщиком при Успенской церкви в г. Клин. Младшие дети обучались в средних учебных заведениях Москвы.

Одновременно с отцом настоятелем к Богородицкому храму в Марьиной роще назначили на должность второго псаломщика Петра Алексеевича Скворцова. Это был свой человек в марьино-рощинском приходе: по окончании Дмитровского духовного училища он получил место трапезника при Свято-Троицком храме села Останкина, а с 1905 г. служил трапезником в церкви Марьиной рощи. О нем настоятель отец Александр Величкин сообщал в Консисторию: «церковный устав знает, ведет себя весьма хорошо, трезв, благонадежен и почтителен». Благочинный, отец Сергий Леонардов, писал: «псаломщик Богородицкой церкви в Марьиной роще Петр Скворцов поведения весьма хорошего, с прихожанами миролюбив, к священникам почтителен, должность свою исполняет тщательно и усердно». С 1910 года к Богородицкой церкви назначили вторую просвирню, вдову священника из Дмитровского уезда Марию Михайловну Остроумову. Таким образом, с января 1910 г. причт храма состоял из двух священников, диакона, двух псаломщиков и двух просвирен.

После отказа в рукоположении в пресвитера диакон Алексей Орлов подыскал для себя другое место, а в июне 1910 г. перешел на диаконскую же должность в Москву, к древней церкви Святителя Николая «Красный звон», что на Ильинке. На вакантное диаконское место среди других претендентов написал прошение и диакон Успенской церкви села Малина Александр Михайлович Нечаев. Его рекомендовал служивший с ним 8 лет настоятель церкви в Марьиной роще священник Александр Величкин. Сам диакон Александр Нечаев писал о себе в прошении к митрополиту Владимиру: «на службе состою 24 год, всегда был атгестован отлично-хорошим поведением, обладаю достаточным голосом, 10 лет состою законоучителем в Малинской школе, за успешное преподавание в которой имею благодарность начальства, а во внимание к отлично-усердной службе преподано Благословение Святейшего Синода с грамотою, в семействе жена и трое детей». Прихожане из Марьиной рощи видели служение диакона отца Александра в день храмового праздника 13 июня 1910 г., на который его пригласил отец настоятель. Как писали прихожане к Владыке Трифону (Туркестанову): «он нам понравился своим хорошим басистым голосом, внешностью и манерой служения». 18 июля 1910 г. состоялся указ о переводе диакона Александра Нечаева в причт Богородицкого храма в Марьиной роще.

Из сохранившейся ведомости о церкви за 1911 г. известно, что причту, состоящему из 5 человек, жалованья не платили . Клирики жили на ежегодный кружечный доход, который в 1911 году равнялся сумме в 4.540 рублей. Процент в пользу причта с капитала на вечное поминовение составлял лишь 8 рублей в год. Земли для обработки при церкви не было. Двухэтажный каменный дом причта устроили в 1906 г. Kpoмe него, церкви принадлежал кирпичный сарай и три погреба. Церковной школы в приходе не было. Священнослужители преподавали Закон Божий во 2-й Марьино-рощинской одноклассной земской школе, в 4-й Марьино-рощинской одноклассной земской школе и в 4-х классном городском училище. Отец Константин Озерецковский преподавал Закон Божий в местной частной гимназин. Диакон Александр Нечаев вел уроки в 5-м Марьино-рощинском училише. Приход по клировой ведомости состоял из 257 дворов с населением 957 мужчин и 1054 женщин.

В 1911 г. Прихожане задумали приобрести для украшения звона Богородицкого храма новый большой колокол, посвятив его 50-летнему юбилею освобождения крестьян от крепостной зависимости. Средства на колокол собирали всем миром, при особенной помощи церковного старосты И.Ф. Пчелина. Колокол весом в 310 пудов заказали на заводе Самгина и готовились его принять в конце 1912 г. До этого времени колокольный звон, состоящий из 6 колоколов, был общим весом в 145 пудов. Поэтому возникла необходимость перестроить колокольню таким образом, чтобы ярус звона мог вместить заказанный большой колокол. Проект перестройки колкольни при хpaмe иконы Божией Матери «Нечаянная Радость» в Марьиной роще составил московскиц архитектор Юлий Федорович Дидерихс.

Это его единственный церковный проект. Кроме сведения о том, что он принимал участие в строительстве Виндавского (Рижского) вокзала, известно также, что в советское время его архитектурная деятельность продолжилась. Чертежи, смету и пояснительную записку из Консистории послали в Строительное отделение 9 июля 1912 г., а утвердили проект 20 июля того же года. В своей «Пояснительной записке» Дидерихс писал: Ввиду того, что существующая звонница мала для нового колокола, необходимо наложить на нее новую кладку, а существующий шатер с главкой разобрать и сделать новый, как показано на чертеже».

В ноябре 1912 г. колокольню надстроили и подготовили все необходимое для поднятия на нее 310-пудовоro колокола. Торжество освящения состоялось 2 декабря 1912 года. Богослужение по случаю освящения и поднятия колокола возглавил Преосвященный Анастасий (Грибановский), епископ Серпуховской, викарий Московский, будущий Первоиерарх Русской Православной Церкви за границей. Очевидец события отмечал «воодушевление и подъем духа, с каким был встречен новый колокол. Радость прихожан не поддавалась описанию. Завидев колокол, подвозимый к храму, многие от радости плакали, крестились и три дня, пока он стоял до поднятия, толпа народа, сменяя другую, не отходила от него, благодаря Бога за совершившуюся Нечаянную Радость». Божественную Литургию совершил Преосвященный Анастасий в сослужении четырех священников и протодиакона Здиховского. В богослужении принимал участие любительский хор под управлением регента Быкова. Во время причастного стиха настоятель Богородицкого храма священник Александр Величкин сказал проповедь о важности благоустройства храма, как дома Божьего, и особенно об украшении его благозвучным колоколом. Затем к присутствующим обратился Владыка Анастасий со словом о значении церковного звона для православного христианина. После Божественной Литургии Владыка с духовенством начали молебный чин на поднятие колокола, «который закончился у нового колокола молитвой, окроплением колокола и уставным многолетием». Затем, по благословению епископа Анастасия, под руководством колокольного мастера началось поднятие колокола: «колокол был поднят массой народа на новую колокольню и чрез час услышали густой мелодичный звук нового колокола, радуясь, крестясь и благодаря Бога». За труды по перестройке колокольни и по устройству колокола благодарные прихожане поднесли церковному ктитору Ивану Филипповичу Пчелину художественную икону Спасителя в сребро-вызолоченной ризе. Скромная праздничная трапеза для приходского актива и гостей была предложена церковным советом в доме Марьино-рощинского пожарного общества.

В первом десятилетии ХХ века жизнь в Марьиной роще заметно менялась: мостились улицы, проложили трамвайную линию, намечалось провести и водопровод, открывались новые учебные заведения, больницы, появился синематограф «Ампир». Еще в 1907 г., по благословению митрополита Московского и Коломенского Владимира, Первое Московское общество трезвости открыло в Марьиной роще свое отделение. Священнослужители окрестных храмов, в том числе и Богородицкого, проводили с помощью членов трезвенников духовно-нравственные беседы, совершали молебны Спасителю, Божией Матери, святому великомученику Пантелеимону, святому мученику Вонифатию.

Начавшаяся Первая мировая война и последующее революционное брожение в России отразились и на размеренной жизни этого ближайшего пригорода Москвы. Многие марьино-рощинские прихожане были мобилизованы в Действующую армию, в том числе и псаломщик Богородицкого храма Петр Алексеевич Скворцов.

Духовенство храма «Нечаянной Радости» участвовало в работе местных организаций патриотического характера, призванных помогать и поддерживать защитников Родины «в великую войну 1914 г.». Так, в 1914 г. был организован Марьино-рощинский комитет Всероссийского земского союза помощи раненым воинам. Для раненых солдат, находящихся на излечении в марьино-рощинских госпиталях, устраивались утренники, концерты, музыкальные вечера. В доме Кузнецова на Шереметьевской улице устраивали вечера Общества Марьино-рощинского Народного дома памяти защитников Родины. Здесь собирались средства на благо-творительную столовую, на ясли для детей из семей запасных воинов. Настоятель Богородицкой церкви отец Александр Величкин входил в Комитет Общества Народного дома. Цели работы этого Общества были следующие: «доставать возможность широким массам марьино-рощинского населения с пользой употреблять свое свободное время и получать разумные образовательные и духовно-нравственные развлечения». Члены Общества организовывали школы, библиотеки-читальни, поощряли посещения музеев, учебу на образовательных курсах. В пользу Народного дома устраивались вечера и концерты, в которых участвовали многие известные артисты Императорских Театров, в том числе и М.Н. Ермолова.

В 1916 г. в приходе Богородицкой церкви в Марьиной роще числились 232 домовладения с населением 986 человек мужчин и 1244 женщин. Из них большинство дворов (189) считались крестьянскими, 40 дворов писались мещанскими и два двора дворянскими. Причт храма состоял из настоятеля Александра Величкина, второго священника Константина Озерецковского, диакона Александра Нечаева, псаломщика Федора Лаврова. С 1916 г. на должности второй просвирни служила бывшая учительница церковно-приходских школ Екатерина Алексеевна Закатова. Епархиальное Начальство, оценивая широкую церковно-общественную деятельность отца Александра Величкина, в 1916 г. наградило его саном протоиерея. В феврале 1915 г. священника Константина Озерецковского наградили орденом Святой Анны 3-й степени. Молодой псаломщик Федор Лавров, только что окончивший Московскую духовную Семинарию, с апреля 1916 г. стал секретарем Марьино-рощинского земского участкового попечительства о бедных. Но церковно-приходской школы при храме «Нечаянной Радости» так и не существовало. Отец Александр законоучительствовал в двух местных земских Марьино-рощинских одноклассных школах: 2-й и 4-й. Отец Константин с 1915 г. занимал должность законоучителя 5-й земской школы и преподавал Закон Божий в местной мужской гимназии. Диакон Александр вел уроки в 12-й Марьино-рощинской земской школе. В связи с войной и кризисом в стране доход причта на 1916 г. значительно уменьшился. По ведомости за 1916 г. кружечных доходов было получено 2.790 рублей (против 4.540 рублей в 1911 г.). Капитал церкви составлял лишь 300 рублей, а проценты с него и вовсе ничтожную сумму в 10 рублей 20 копеек.

Дата последнего изменения: 11.10.2015