История района «Марьина роща»

Название «Марьина роща» у современного жителя столицы ассоциируется с традиционным районом Москвы, последнее столетие развивавшимся по законам большого города. Расположенное к северу от исторического центра, за границами Земляного города, это место с древности входило в состав подмосковной вотчины с центром в знаменитом селе Останкине.

Впервые Марьино, как пустошь (ненаселенное место), упоминается в XVI столетии. Под именем Бояркино, Марьино она находилась в части Московского уезда, которая в древности именовалось станом Манатьиным, Быковым и Коровьиным. Останкино в то время называлось сельцом Осташковым, Останково и принадлежало служилому роду Сатиных. В 1558 г. Останкиным владел мценский воевода Алексей Захарович Сатин, вместе со своим братом Андреем казненным царем Иоанном Васильевичем, за близость к опальному царедворцу А. Ф. Адашеву. Затем Останкиным владел «немчин Орн».

planСледующим владельцем конфискованного имения стал известный политический деятель думный дьяк Василий Шелкалов. В 1584 г. Марьино, бывшее во владении Шелкаловых, называлось пустошью Бояркиной, на которой «пашни лесом поросло середней земли 20 четьи; а в дву потому ж, сена 30 копен». Этот упоминаемый лес целые столетия составлял тот зеленый массив, который и называется Марьиной рощей.

В 1617 г., по окончании «Смутного времени» и в начале царствования Михаила Феодоровича Романова, Осташково, оно же Останково, пожаловали боярину князю Ивану Борисовичу Черкасскому. При нем в Останкине была построена деревянная клетская (т. е. образованная венцами из бревен, положенными друг на друга) церковь в честь Святой и Живоначальной Троицы. В приходе эrого храма состояла вновь поселенная крестьянами слободка Бояркина, Марьина тож на речке Копытинке, в которой проживало значительное число людей (63 бобыльских двора). С построением деревянного храма в Останкине, почти четыре столетия, деревня Марьина с прилегающей землей состояла в приходе Свято-Троицкого храма.

Из древней истории о Марьине и Марьиной роще известно совсем немного — в основном в древних актах описывалось село Останкино, где был центр вотчины и существовал боярский двор с садом. Известно, что владельцы имения часто охотились в окрестностях Марьина и в числе хозяйственных построек вотчинника в Останкине упоминались двор сокольников и псарня. Про живущих в 1640-1670е гг. крестьян (безпашенных бобылей) в деревне Марьине в переписных книгах писали: «кормятся в Москве всякими промыслами и работою». В Троицкие походы русских царей, когда государь со свитой шел на поклонение преподобному Сергию в Троице-Сергиев монастырь , в Марьиной роще разбивали первый стан с шатрами для отдыха.

sxemaПоследним из владевших Останкиным князей Черкасских был канцлер императрицы Анны Иоанновны — князь Алексей Михайлович Черкасский, который отдал свою вотчину в приданое дочери, княжне Варваре Алексеевне, когда она вышла замуж за графа Петра Борисовича Шереметева. С этого времени и до 1917 года останкинское имение, в том числе и земли в окрестностях деревни Марьиной, оставались во владении рода Шереметевых. В Марьине проживали и многочисленные ремесленники, обслуживающие хозяйственные заведения усадьбы Шереметевых.

Окрестности Марьина еще с древних времен стали местом упокоения иноземцев, служивших в Московии. В большинстве случаев это были лютеране, служившие в России со времени царя Алексея Михайловича. Место их погребения для русских людей считалось «нечистым», так как православное сознание русского Средневековья не приветствовало общение с инославными, которых по русской традиции называли «немцами». Отсюда шло и название кладбища «Старое немецкое». Белокаменные могильные плиты на этом кладбище долгое время сохраняли надписи на немецком и латинском языках. На этом погосте был похоронен и мариенбургский пастор Эрнст Глюк, в семье которого выросла Марта Скавронская — известная в русской истории как супруга Петра Великого и будущая императрица Екатерина I.

В середине XVIII столетия московские власти близ земли, принадлежавшей Шереметевым при деревне Марьино, открыли первое городское общественное кладбище для бедных, которое называлось Лазаревским в память святого праведного Лазаря Четверодневного. Кладбище стало «божедомным», «богорадным».

Сюда перенесли «убогий дом» — морг, в котором перед погребением находились неопознанные тела умерших насильственной смертью или самоубийц. При кладбище была устроена деревянная церковь в честь Воскрешения праведного Лазаря, позже (в 1783-1787 гг.) замененная каменным храмом в честь Сошествия Святаго Духа на апостолов . Этот каменный храм был построен по проекту известного московского зодчего Е. С. Назарова на средства купцов I гильдии Долговых. После страшной эпидемии чумы в Москве в 1771 г. вблизи Бутырской заставы, к западу от Марьина, возникло еще одно кладбище для бедного люда — Дмитровское (Миусское) с храмом во имя святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии. Такое соседство лесного Марьинского массива с инославным, божедомным и чумным кладбищами создавало своеобразную романтическую атмосферу «страшного места», полного таинственности и мистического ужаса. Недаром русские писатели-романтики начала XIX столетия посвящали Марьиной роще свои произведения, с фантастическими легендами и мрачными предсказаниями.

gulyanie_0Марьина роща стала местом народных гуляний. В «Зеленые святки», или Семик, проводившийся в седьмую Неделю по Пасхе, на Лазаревском кладбище и в Марьиной роще собирался городской люд помянуть своих пропавших без вести родных и близких.

В кладбищенском храме служили заупокойную Литургию, после которой люди разбредались по разным местам, устраивая поминки. По народной традиции эти поминки не обходились без песен, хороводов, обильной трапезы и винопития. Гулянье в Семик в Марьиной роще пользовалось особой любовью в Москве конца XVIII – начала XIX в. Сметливые москвичи для съезжающегося на праздник народа открывали трактиры и балаганы. Музыканты, певцы и особенно популярные в то время цыганские хоры сопровождали эти гулянья. В историческом путеводителе по Москве 1827 г. о Марьиной роще писали так: «На разных местах сей рощи расставлены палатки, там ресторация, здесь комедия, тут горы, в другом месте — красиво устроенный домик.

Несколько верст в окружности со всеми прелестями не подкрашенной природы составляют место прогулки». Сюда приезжала публика разных сословий: дворяне катались в каретах, купцы широко гуляли под цыганский хор, студенты «пировали за полными чашами вина», ремесленники и рабочий люд глядели спектакли балагана, сидели в трактирах. Нередко шум и крики гулявших нарушали спокойную жизнь кладбищ: даже могильные плиты заброшенного лютеранского кладбища превращались в импровизированные столы, «за которыми до глубокой ночи бражничали веселые москвичи, располагаясь тут же на ночлег».

Как отмечал московский писатель, в самом людном месте Марьиной рощи «находился трактир Герберг и недалеко от него стоял трактир Заикина, по соседству с кладбищем. Около этих гостеприимных заведений находились садики с расставленными в них столиками и с беседками… толпища народа двигалась на галереях трактиров, особенно около буфетов, там ожесточенно раздавалась своя сборная музыка».

Поэт и мемуарист М. А. Дмитриев так писал о гуляньях в Марьиной роще (1847 г.):

Что за народ! — Без еды и без чванства им нет и гулянья.
В рощу поедут — везут пироги, самовар и варенье!
Ходят — жуют, поnрисядут — покушают снова!
Точно природа из всех им даров отпустила лишь брюхо,
Не для них сотворив и поля, и пернатые хоры!
Мало им этих высоких шатров, и лазури, и листьев!
Мало лесов, и полей, тишины и цветов ароматных!
Нужно еще, чтоб гремел тут затянутых хор музыкантов;
Чтоб разнощиков крик потешал их позыв на еду ненасытный;
Чтобы дым самоваров, сигар заражал и природу!

                                                                                     («Купцы в роще»).

Московские власти, как могли, пытались образумить и как-то организовать Марьинские гуляния. Священники окрестных храмов в беседах и проповедях говорили прихожанам о необходимости православного поминовения умерших, без безудержного гулянья и пьянства.

Развитие капитализма в России и промышленный подъем во второй половине XIX столетия сказался и на Марьиной роще. Устройство Николаевской железной дороги, разделившей эту местность на две части, привело к упадку Марьинские гуляния. Как отмечал С. М. Любецкий: «В старину Марьина деревня переполнена была дачниками, по причине близости ее к городу и по соседству с густой, обширной рощей. В настоящее время она стоит обнаженная, на солнопеке, кое-где около нее высятся тощие березки, рябинник и запыленные акации, а сзади пролегает Николаевская железная дорога, оглашаемая пронзительными свистками и пыхтеньем огнедышащих паровозов». Многие деревья в роще были вырублены, а молодых посадок сделано не было и «сама роща превратилась в какую-то пародию леса». Близость к Москве способствовала постепенной застройке Марьиной рощи, земля которой была разбита на участки и сдавалась арендаторам. Шереметевы , владевшие здесь значительным количеством земли, и после отмены крепостного права получали значительную выгоду от аренды. С юга на север провели пять прямых улиц, из которых главными стали Александровская и Шереметьевская. Через Шереметьевскую улицу проходила новая прямая дорога в Останкино. Застройка велась в основном одно- и двухэтажными домами. На центральных магистралях появились многочисленные лавки, магазины, трактирные заведения. Относительная дешевизна жилья и практическое отсутствие полиции способствовали появлению в Марьиной роще национальных поселений — мордовцев, цыган, китайцев. Здесь стало оседать значительное количество криминального элемента, давшего и в последующие годы сомнительную репутацию этому окраинному району Москвы. Близость к железным дорогам способствовала появлению в этой части большого города промышленных предприятий, в частности, металлообрабатывающего завода Г. Листа и патронного завода Русско-Бельгийского общества. Накануне ХХ столетия (в 1897 г.) в Марьиной роще проживало 7 898 человек. Население в основном состояло из крестьян, ремесленников, мелких торговцев и содержателей трактирных заведений. Конечно, местные власти и духовенство были озабочены духовно-нравственным воспитанием и образованием подрастающего поколения обитателей Марьиной рощи. В 1879 г. на Александровской площади поселка открыли Александро-Мариинский приют для беззащитных детей Братолюбивого общества. В 1880-1900-е годы в слободе окрылись также Марьинослободские мужское и женское училища. Но для поселка необходим был и храм. И, наверное, совсем не случайно то, что храм в Марьиной роще был освящен в честь иконы Божией Матери «Нечаянная Радость».

Протоиерей Ростислав Ярема


См. также историю района и его официальные символы на портале «Электронная Москва».

 

Дата последнего изменения: 17.10.2015