Проповедь протоиерея Георгия Климова в Неделю ваий (Вербное воскресенье), праздник Входа Господня в Иерусалим. 24.04.2016

vhod1

Всех Вас, дорогие братия и сестры, сердечно поздравляем с Великим церковным двунадесятым праздником Входа Господня во Иерусалим. Сегодняшним днем заканчивается Святая Четыредесятница и начинается Страстная Седмица.

И сегодня Святая Церковь прославляет нашего Господа и чествует одно из знаменательнейших, величайших событий Евангельской истории — событие, которое послужило, можно сказать, отправной и одновременно конечной точкой нашего спасения. Ведь Господь пришел в Иерусалим, чтобы пострадать, как неоднократно и предупреждал Своих учеников о том, что Ему надлежит пойти в Иерусалим и там много пострадать от первосвященников, книжников и старейшин иудейских, и быть поругану, и быть оплевану, и быть уничиженну, и быть убиту, и в третий день воскреснуть (см.: Мф. 20, 18–19).

Но когда мы слышим о входе нашего Господа во Иерусалим, то понимаем, что, вроде бы, сначала все оборачивается по-другому: люди берут в руки вайи, т. е. ветви пальм, встречают Его как Освободителя. Конечно, как политического освободителя, потому что иудеи в то время чаяли, прежде всего, мессию, который бы пришел и освободил их от чужеземного ига, от той чумы римской, как они это называли, которая поработила их государство. Ведь национально-религиозная гордость этих людей не давала им покоя оттого, что они, вроде бы, избранники Божии, а так страдают, мучаются и уничижаются под чужеземным игом — как же так? Поэтому и мессию они ждали именно такого. И когда Господь входит во Иерусалим, он попускает совершиться тому, что Его признали именно тем мессией, которого ждал народ. Но попускает Он это сделать как раз для того, чтобы пострадать, чтобы быть убитым, а еще, конечно, для того, чтобы, будучи признанным абсолютно всеми как священный, от века ожидаемый Царь, Он мог сказать все то, что должен был сказать людям. Главнейшие заповеди спасения, признаки Своего Второго Пришествия, во многом признаки лжерелигии, которые обязательно должен знать человек, были проговорены народу израильскому, а в его лице и каждому человеку, каждому из нас.

Ошибка человека часто заключается именно в том, что он не просто принимает тьму, не просто смиряется со тьмой, он ее любит. 

И вот Господь входит во Иерусалим, чествуемый людьми, которые прославляют Его как Мессию, и мы знаем, что буквально через четыре дня они будут точно так же, как кричали Ему: Осанна в вышних (Мф. 21, 9Мк. 11, 9–10), – просить Понтия Пилата, чтобы Христос был распят. Почему? Потому, что не оправдались их надежды, потому что народ почувствовал себя обманутым и оскорбленным: они ждали одного, а произошло другое; того, что они ждали, не произошло. И поэтому, когда Понтий Пилат спросит народ: «Почему вы хотите, чтобы я Его распял?», им нечего будет сказать, кроме одного: «Кровь Его на нас и на детях наших» (см.: Мф. 27, 22–25).

Для многих толкователей сегодняшний праздник, сегодняшнее событие (лучше так его назвать) — это один из самых драматичных моментов во всей евангельской истории. Это событие полного непонимания того, что происходит в жизни человеческой. Приходит воплотившаяся Любовь, воплотившееся Смирение и Кротость, для того чтобы сообщить человеку эти дары, свидетельствуя о том, что, если Он есть Жизнь (жизнь — это воплотившееся Смирение и Кротость), то не жить человеку, если он не имеет этих добродетелей!.. Но люди-то выбирают другое. По слову евангельскому, опять же, они больше возлюбили тьму (Ин. 3, 19).

Ошибка человека часто заключается именно в том, что он не просто принимает тьму, не просто смиряется со тьмой, он ее любит. Но, любя эту тьму, человек, в сущности, закрывает свое сердце для любви к кому бы то ни было ещё, потому что так устроен человек, что он однолюб. Тогда получается, что, когда народ не принимает Христа, он расписывается в том, что он недостоин Божественной любви.

Какое отношение это имеет к нам вообще, и к нам, здесь, в храме, стоящим? Если мы внимательно посмотрим на свою жизнь, точнее, на то, что мы ожидаем от Господа, то не окажется ли, что и мы чаем от Него не кротости, не смирения, которые Он готов вложить в наши сердца, не, тем более, любви, а чего-то более приземленного и плоского: нас нужно освободить от кого-то и от чего-то.

Посмотрим внимательно на себя: ведь многие из нас изнывают от того, что нас окружают не те люди, в отношении которых нам бы хотелось, чтобы они нас окружали. Нам кажется, что нас нужно было бы поработить, — но не добродетелям христианским, а чему-то другому, тому, что могло бы нас постоянно развлекать, услаждать, доставлять нам блаженство и как-то помогать в жизни. Разве не этого мы ждем от Христа? И когда Он просит нас о самом простом и в то же время о самом надежном исполнении заповедей Божиих: любите ближних своих! (ср.: Мф. 22, 39; Ин. 13, 34) – то не оказывается ли, что мы их постоянно унижаем, оскорбляем, ненавидим? Речь идет не о дальних «ближних», а о самых что ни на есть ближних — под боком у нас оказавшихся.

Пусть придет человек в храм
и увидит, что он ничего не может, что мысли его вдребезги рассеиваются при попытке думать о страданиях Христовых,
что у него нет никаких сил стоять и выстоять до конца, но это
и есть то, что называется сопереживанием, сопричастием подвигу Христову.

Разве мы не уподобляемся тем людям, которые кричали, буквально, вопили: «Распни, распни Его!» (см.: Мк. 15, 13–14), потому что своими грехами и своим отношением мы не только распинаем, мы растаптываем, мы попираем ту любовь, которую каждому из нас Господь готов сообщить, передать? Но ведь все зависит от свободной воли человека, человек – кузнец своего счастья, он сам определяет свое сердечное сокровище.

Если этим сердечным сокровищем является не Бог, или, еще точнее, не Христос, то никакой праздник не сможет дойти до наших сердечных глубин. Это будет очередное звуковое возбуждение наших нервов, чувств — не более того. А те, кто, действительно, пришли на сегодняшний праздник, чтобы прославить Христа как Победителя смерти, Того, Кто приносит человечеству дар любви как дар спасения и жизни, наверное, сейчас стоят в храме с ощущением, которое, как будто чудесный цветок, распустилось и в их сердцах: что Господь с нами, Он близ, Он не отходит от нас и готов быть постоянно, здесь и всегда, с нами.

Наступают страстные дни, и каждый из нас призывается к тому, чтобы прийти в храм на богослужения Страстной недели. Конечно, многие в силу объективных обстоятельств не смогут это делать постоянно. Но главное помнить, что вопреки всему все-таки нужно принуждать и заставлять, буквально тащить себя на эти богослужения.

Да, бывает тяжело. Колена моя изнемогоста от поста (Пс. 108, 24), как говорит псалмопевец. К концу Святой Четыредесятницы тяжело. Искушения, люди, работа, дети – как тут молитва? Очень сложно сконцентрироваться даже на нескольких словах, чтобы внимательно помолиться. Как, тем более, я пойду в храм и буду стоять там часовые службы? Но Святая Церковь говорит нам о другом: не нужно пытаться представить из себя молитвенника, который будет стоять весь во внимании, как горящая свеча. Нет, пусть придет человек в храм и посмотрит на себя внимательно: что он абсолютно ничего не может, что мысли его вдребезги рассеиваются при попытке думать о страданиях Христовых, что у него нет абсолютно никаких сил, чтобы стоять и выстоять до конца, но это и есть подвиг ради Нашего Господа. Это и есть то, что называется сопереживанием, сопричастием подвигу Христову. Ведь мы говорим, что мы спогребаемся Ему, что мы Ему состраждем, а Он нам за это, в определенном смысле, и обещает: «Там, где Я, там и ученики, там и слуги Мои будут» (см.: Ин. 12, 26; ср.: Мф. 10, 24-25). 

Поэтому в сегодняшний день желаем всем нам, чтобы мы нашли в себе силы (не говорим о желании: просто силы!) прийти в эти страстные дни в храм, и, молясь Господу, с одной стороны, осознать всё свое недостоинство перед величием Его Жертвы, а с другой стороны, сердцем, краем сердца почувствовать, что мы не отвергнуты Им и все то, что мы будем созерцать, совершено ради каждого из нас – и всех нас, вместе взятых, и по отдельности стоящих.

Аминь. 

Дата последнего изменения: 28.04.2016