Беседа с учеником старца Паисия Святогорца афонским иеромонахом Анастасием (Топоузисом)

IMG_81646 ноября 2014 года мы, редакторы сайта Троицкого благочиния, прихожане и друзья храма Живоначальной Троицы на Пятницком кладбище, побывали на встрече с духовным чадом старца Паисия Святогорца, насельником шестого по иерархии Афонского монастыря Кутлумуш, иеромонахом Анастасием (Топоузисом), прибывшим в Москву вместе с греческой делегацией на Международный благотворительный кинофестиваль «Лучезарный Ангел».

Встреча состоялась в Никольском храме Новоспасского монастыря. Она была организована в рамках фестиваля «Лучезарный Ангел» для слушателей Высших богословских курсов МПДА (в прошлом — МДАиС), где преподаёт настоятель храма Живоначальной Троицы на Пятницком кладбище и благочинный храмов Троицкого округа г. Москвы протоиерей Георгий Климов, кандидат богословия. В духовной беседе принял участие первый проректор и духовник богословских курсов игумен Киприан (Ященко), являющийся заместителем сопредседателей оргкомитета кинофестиваля.

В начале встречи иеромонах Анастасий, уставший от мирской суеты и непривычно долгого для афонского монаха отсутствия молитвы, полушутя-полусерьёзно спросил: «Вы хотите, чтобы я выступил или, может, выключим свет и помолимся»? Затем, рассказав о состоявшейся накануне беседе, где обсуждался вопрос о том, что такое исихазм — это какое-то движение или духовое состояние, отец Анастасий перешёл к теме: «Исихазм на Афоне и его связь с Россией».

Kutlumush

Монастырь Кутлумуш, Афон

«Что это такое [исихазм] — это прекрасная богословская литература, которую мы для своего удовольствия читаем, или это, действительно, образ жизни? <…> Представляете, эта вещь существует на протяжении стольких веков и существует и сейчас во всём христианском мире! Мы это видим, и видим жизнь отцов, которые продолжают жить в рамках исихастской традиции», — сказал старец Анастасий и добавил, что мы могли бы, конечно, зачитать длинный список имён святых (таких как Григорий Палама, Григорий Синаит, Сергий Радонежский) и современных афонских старцев, но это было бы слишком долго, а информацию об исихазме каждый желающий может без труда найти в Интернете. Кроме того, «можно впасть в искушение и начать хвалить своего старца, а это неправильно».

И, вместо того чтобы читать приготовленный доклад, отец Анастасий начал рассказывать историю об исихазме: «Отец Тихон был русским. И он всю свою жизнь прожил на Афоне. Он был иеромонахом, в великой схиме, и только в последние годы его жизни у него был послушник — старец Паисий. Когда старец Тихон начинал Божественную Литургию, он забывал закончить. Старец Паисий пел. Он пел и пел… — Пауза затянулась. Отец Анастасий медленно кивал головой в такт своим воспоминаниям. — А Тихона там уже не было. — Рассказчик на секунду улыбнулся, ещё немного помедлил, мысленно всматриваясь в прошлое, и продолжил. — Однажды во время Херувимской песни он увидел, что отца Тихона нет. — Отец Анастасий встал и вышел из-за стола, изображая, будто держит кадило. — Я не ухожу! — успокоил он слушателей. — «Паисий! А где Париж?» «Там!» — Батюшка развернулся и «покадил» в сторону воображаемого Парижа. — И дальше снова зашёл в алтарь. А остальное вы поймёте сами. Да, вот что значит настоящая жизнь, потому что в жизни монаха всегда есть радость. Если радости в жизни нет, значит, никакого нет смысла существовать! Всё — это воскресение. Как можно жить после воскресения? Можно жить только в состоянии полного воскресения! («Anastasis, Anastasis», — повторял старец, с улыбкой глядя на переводчицу, и она пояснила, что греческое слово «Воскресение» («Anastasis») созвучно имени иеромонаха Анастасия. — Прим. ред.)

IMG_8147

Иеромонах Анастасий (Топоузис) на встрече со слушателями ВБК МПДА. 6.11.2014

Афон и Россия. С точки зрения географии мы находимся на достаточно большом расстоянии друг от друга, а в духовной жизни, наоборот, мы друг от друга очень близко, сказал отец Анастасий. Для греков единоверная Россия несёт надежду — с одной стороны. Однако на нашей духовной границе всегда ведётся борьба. Но это и хорошо, ведь, когда мы начинаем ссориться, то тесно соприкасаемся друг с другом, примиряемся и идём дальше вместе, потому что между нами существует покаяние, которое является величайшей точкой исихазма. Наша духовная связь, наша общая духовность не может быть определена с помощью географических рамок, но только через вселенскость нашей Церкви, вселенскость святых, которые нас объединяют, — так православные догматы объединяют людей. Дух исихазма, который возник на Афоне, в афонских обителях, пришёл в Россию и стал основой для появления особого русского старческого духа, на основе которого выросли особые духовные подвиги, и благодаря этому Русь стала святой. Мы видим, что Святой Дух ставит на нас общую печать: «Мы с вами разговаривали сейчас на разных языках, но, поскольку мы имеем общую веру, веру в общего Святого Духа, то можем спокойно общаться. <…> Простите меня, пожалуйста, я не могу удержать слёзы. Я первый раз сюда приехал и увидел ваши святыни российские».

Афонский дух исихазма — если мы будем его понимать именно так, как его испытывали, им жили Святые Отцы, — это наши корни. Если отрубить корни, то всё дерево засохнет. Это и есть прежняя и новая жизнь, основа: «Я думаю, что на этой основе создаётся современная жизнь на Афоне, в Греции, в России и во всём мире, который верует во Христа. Вы знаете, очень часто тот Бог, в Которого мы верим, может не существовать. То есть, опять же, тот Бог, в Которого мы верим. Старец Паисий говорил: „Всё, что делает Церковь, не может быть ошибочным“. То есть я хочу сказать, что тот Бог, в Которого каждый из нас индивидуально верит, как он себе Бога представляет согласно своим индивидуальным особенностям, может не существовать. А тот Бог, в Которого верит наша Церковь, конечно, существует — Бог Спаситель мира, и мы приобщаемся к Нему через Божественное Причастие».

О самостоятельном значении российского исихазма, русского православия, старец сказал так: «Я вообще не знаю, почему Россия так прикрепилась к Афону». Западные христиане («франки») в правление патриарха Иоанна пытались захватить и разрушить монастыри на Афоне: «Им это было нужно только для того, чтобы потом ступить своей ногой на Россию. Униаты также пытались разрушить Афон, преследуя только эту цель, потому что Россия всегда прислушивалась к тому, что происходит на Афоне. Но одни мысли в голове у папы Римского, и совершенно по-другому управляет Богородица».

Kutlumush_3

Монастырь Кутлумуш, Афон

Также можно говорить о духовном заимствовании, потому что мы друг друга взаимно обогащаем в плане духовного чтения. Это позволяет людям в современном мире достигать общей для человечества цели — спасения, которое «может быть достигнуто только через Церковь». Этот духовный путь (исихазм — прим. ред.) во все времена вдохновлял христиан Афона, Греции и России («у нас, конечно, были и споры, например, вопрос о том, когда готовить кутью: в субботу или в воскресенье, но, мне кажется, что это не очень существенно»); «я думаю, что это можно считать предлогом к возрождению исихастской традиции в духовных внуках тех отцов, которые эту традицию создавали». Никодим Афонский [прп. Никодим Святогорец — прим. ред.], Макарий Коринфский, снова напечатав и сделав достоянием народа «те тексты об исихастской традиции, которым они сами следовали, привели к тому, что возродилась духовная жизнь не только в Греции, но через Грецию и у вас в России. А что, весь вопрос сейчас только в том, чтобы снова показать народу эти тексты? Это автоматически нам добавляет добродетели? Сразу позволяет нам совершать духовные подвиги? Или это просто приятное духовное чтение, которое утешает наши сердца? Они должны претвориться в действие, они должны стать образом жизни!»

Kutlumush-4

Монастырь Кутлумуш, Афон

«Россия получила многое от Афона. Но и Афон тоже принял многое из России. Иногда это происходило посредством славы, темпы были очень медленными и уходили перспективой в далёкое будущее… Очень многие думали, что Октябрьская революция могла остановить это взаимное влияние. Вы знаете, у нас сейчас в Греции очень сложная ситуация: нас пытаются сделать атеистами. И никто не понимает, что происходит в России. Итак, раньше были уверены, что после революции Россия станет атеистической и что жизнь мира будет зависеть полностью от Запада. („Запад“ здесь можно в кавычках использовать, т. е. подразумевается натура.) Согласно моей точке зрения, ничего не остановилось, но, наоборот, в это время всё развивалось очень сильно и ярко, и двигателями этого процесса были бабушки, дедушки, которые тайным образом продолжали традицию в своих домах. Мне рассказывал один албанец, что, когда он был маленьким, [неразборч.] их бабушка собирала всех детей у себя дома в подвале, запиралась там внутри с ними, наливала в чашу вино, крошила туда хлеб и ложкой их кормила. — Старец заплакал. — Что же это было, как не Божественное Причащение?.. Архиепископ Анастасий в Тиране [Албания] построил огромный храм Воскресения [собор был построен в 2004-2012 гг., освящён в июне 2014 г. — Прим. ред.]. Первый раз, когда он туда зашёл, его забрасывали камнями. А он, уходя, сказал: „Я из этих камней сделаю Церковь!“ — голос старца снова дрогнул. — И то, что смогли сохранить эти бабушки в Албании и здесь, и стало Церковью. Я сейчас имею в виду не храм в архитектурном смысле этого слова, а Церковью настоящей, Церковью духовной. И так эти бабушки и дедушки, я надеюсь, что и в Греции смогут сохранить традицию, хотя я в этом сомневаюсь, потому что нас совершенно заглушает сейчас телевидение. И, вы знаете, что это как раз создаётся, сохраняется в том числе и с помощью святых текстов, которые мы снова перечитываем, о которых мы сегодня говорили, и в том числе — и прежде всего — благодаря молитве, которая непрерывно совершается на Афоне, молитве за весь мир. Мы говорили вначале этого выступления о том, что всё хорошее происходит ночью. Так вот знайте, что каждый раз, каждый вечер, когда вы ложитесь спать, три тысячи монахов на Афоне просыпаются, чтобы начать свою ночную молитву за весь мир. Каждый раз, когда вы ложитесь спать или другие люди начинают другого рода бодрствование — т. е. походы по барам и дискотекам, — на Афоне монахи просыпаются и бодрствуют всю ночь» (на молитве).

Paisiy_Sviatogorets

Старец Паисий Святогорец

Тут, возможно, считая, что слушатели устали, возможно, из-за местной бесхвостой кошки, проникшей в аудиторию и уже долгое время невозмутимо бродившей между стульями, которую никакими силами не удавалось выманить, отец Анастасий сказал: «Старец Паисий никогда не убирал пауков из своей кельи, чтобы не ссориться с ними. А у меня в келье на Афоне десять кошек. Потому что я живу на горе, а у нас очень много змей. Поскольку я не хочу ссориться со змеями, я позволяю за меня с ними ссориться моим кошкам.

А теперь давайте снова станем серьёзными, потому что мы обсуждаем очень серьёзные вещи – об исихазме. То есть наши параллельные пути — России и Афона — и все те связи, которые созданы были в течение многих лет между нами, не были напрасны, а наоборот, стали причиной нашего общего возрождения. Вы знаете, что в тот день, когда я уезжал с Афона, чтобы приехать сюда, в Россию, на Афон приехали 700 русских. И это возрождение надо защищать [нас защищает? Неразборч. — Прим. ред.], потому что мы видим, что мы должны [это делать], потому что Церковь – это Тело Христово, и она никогда не ошибается. Люди делают ошибки – даже патриархи, даже владыки и даже я, — пошутил старец, — мы делаем ошибки.

Когда Иоанн Златоуст был [неразборч.] в Абхазии, его ученики прислали ему послание, в котором говорили ему, что Астерий, патриарх, стал монофизитом. Они ему сказали: мы уходим из Церкви! И знаете, что он им ответил? Вы не уйдёте, это Астерий уйдёт рано или поздно, а вы должны остаться в Церкви, потому что Церковь — это Тело Христово! Всякие люди, любые, которые придерживаются разных учений, отходящих от основных учений Церкви: староверы, антитакие, антисякие — всякого рода «анти», они уходят. Они пытаются создать какое-то духовное течение (в кавычках «течение»), которое уводит из Церкви, и они сами исчезают. (В Греции есть такое ответвление от Греческой Церкви, которое называется… «старостильники». Старостильников становится всё меньше и меньше.)

Удел Богородицы Афон является очень важной частью земли, на которой каждый день по благодати Божией под покровом Богородицы совершается молитва, и там продолжает существовать и сохраняться то, что называют исихазмом. Но это касается не только тех, кто живёт там. Я достаточно стар, и, я думаю, что здесь людей, старее, чем я, нет, поэтому я могу себе позволить сказать, — и отец Анастасий привёл пример с сообщающимися сосудами, нарисовав для наглядности схему на листе бумаги и продемонстрировав её залу. — Если налить сюда, — старец указал на один из сосудов, — во всех сосудах будет одинаково. Именно это делает Церковь. Христос дал всем равное [неразборч.]. Каждый из нас получает ровно то, что даёт. Сколько вы даёте Христу? Обычно 70% себе, 30 – Христу. Значит, 30 и получите потом! А 70 будет пустоты, на 70%. Нужно отдавать все 100%, чтобы получить 100%. Когда у нас всё закончится, тогда у нас ещё будут оставаться силы, для того чтобы засунуть руку в карман Бога и взять то, что нам нужно. Я знаю, что я много болтаю, вы уже устали. Я хотел бы, чтобы с помощью молитв нашей Пресвятой Богородицы и святых, которые жили в исихастской традиции — святого Георгия, святого Сергия — мы все достигли бы того состояния, при котором могли бы отдавать на все 100% чтобы получать… [неразборч.] А во время Святого Причащения, духовно чувствовать причастие [неразборч.] Крови. Когда мы причащаемся Тела и Крови Христовых, тогда в нас течёт Кровь Христа».

После этого старец Анастасий рассказал, что по воскресеньям выезжает с Афона и ездит в маленькую деревушку, где нет священника. Бабушки привозят туда на причастие своих внуков, которые Святое Причастие называют «маленькой Пасхой», что по-гречески «пасхалица» (ударение на «и»). Ещё это слово означает «божья коровка», и старец предупредил переводчицу: смотри, не переведи так! Это именно «маленькая Пасха»: «Я, действительно, именно этого желаю вам от всего сердца, и простите, что я иногда не могу сдержать слёзы, потому что сегодня у меня был такой прекрасный день; также вчера и позавчера… Я очень тронут вашим благочестием (которое может быть, конечно, и наносным, напускным)…» И он проиллюстрировал сказанное историей о том, как они с греческой делегацией были в Покровском монастыре у святой Матроны Московской и увидели там большую очередь к мощам. Они спросили у одной женщины, сколько времени она здесь стоит. Та ответила, что около двух часов. Это глубоко тронуло отца Анастасия: «А Греции это невозможно! Мы сейчас катимся совершенно в другом направлении. <…>

Но вы знаете, нужно сказать, что всё, что мы делаем, — это не напрасно. <…> На Афоне в монастыре Симонопетра есть десница святой Марии Магдалины, которой она пыталась прикоснуться ко Христу. Эта десница нетленная, кожа у неё нетленная; имеет постоянную температуру 36,6 градусов. <…> Именно этой рукой она держала благовония, когда шла ко Христу, чтобы найти Его Тело после Его смерти. И что она нашла? Воскресение! И через исихазм, через тишину можно найти воскресение», — этими словами ученик старца Паисия Святогорца завершил свою речь и добавил по-русски: «Мир всем!»

***

Затем началась вторая часть встречи — ответы на вопросы. Первый вопрос слушателей, глубоко тронутых рассказом про ночную молитву афонских монахов, был посвящён тому, в какое время ночи православным мирянам лучше всего становиться на молитву, если они имеют на это благословение. «Если есть благословение, значит, вам сказали, когда молиться, — удивился старец. — Вы спрашиваете у одного, у другого, мы вам рассказываем, а потом вы говорите: „Отец Анастасий нам сказал так, отец Киприан — так, а отец Игорь — так“». И получится греческий салат (в Греции его называют «деревенский салат»).

Ответ на вопрос, как на его духовный путь повлиял старец Паисий и другие афонские старцы, отец Анастасий предложил искать в книге «Афонские диптихи», которую он написал. Сейчас эта книга переводится на русский язык.

Следующий вопрос — каким человеком был старец Паисий — отец Анастасий проиллюстрировал примером из жизни Антония Великого. События, описанные в «Древнем патерике», он пересказал так. Трое монахов каждый год приходили к святому Антониюв течение нескольких лет. Один был высокий, другой поменьше, а третий совсем маленький. Высокий пришёл и очень-очень много говорил, тот, что поменьше, говорил поменьше, а маленький ничего не говорил, и так каждый раз в течение трёх-четырёх лет. И когда Антоний Великий спросил самого маленького, не хочет ли и он что-то сказать, тот ответил: «Мне достаточно тебя видеть, отче». Таким был и старец Паисий. Где-то в другой части беседы отец Анастасий сказал, что «старцев Паисиев» на Афоне много…

Со старцем Паисием он познакомился, когда был маленьким ребёнком (ходил примерно в третий–четвёртый класс школы): «Я тогда впервые услышал, что любовь – это добродетель. Любовь (греч. «агапе». — Прим. ред.) – это Бог. <…> Любовь — это не какое-то завоевание, которое можно завоевать [неразборч.]. Когда ты живёшь в Боге, ты чувствуешь, что всё тебе послушно, потому что ты послушен Богу. Мы стояли [за его кельей? — неразборч.]. У него была консервная банка с молоком, и он открывашкой открывал её. Там была ещё посудина, и выливал молоко туда. И я сам, лично, своими глазами видел, как к этой посудине приползли две змеи, выпили это молоко и уползли. Катились клубками. Как святой сам говорил: главное, чтобы пылало сердце за всю вселенную, за весь мир. [Даже из покаяния и искушения? – неразборч.] мы можем приобрести любовь, находясь в объятьях Бога и нашей Церкви».

karta_Afona

Карта Афона

Притчей отец Анастасий ответил и на вопрос, точно ли Бог не посылает испытаний выше сил: «Жил человек, у которого были проблемы. И он говорит:

— Господи, почему Ты мне дал этот крест?!

И один ангел его взял и отвёл на луг, где было много крестов. Высокие кресты, огромные… А внизу стоял этот человек. И там был такой маленький крестик. Ему ангел говорит:

— Выбирай, какой тебе крест нравится!

И он выбрал маленький.

— Вообще-то это твой!

Мы всё можем. Только… слишком много жалуемся», — подытожил старец.

Был вопрос и о том, что такое послушание, как и кого мы должны слушаться в первую очередь, кого во вторую. «Я с Божией помощью, с помощью Богородицы уже 40 лет на Афоне, — начал отец Анастасий. — А Прот у нас сейчас 7 лет на Афоне. И поскольку у него есть посох Богородицы, я всегда кланяюсь ему, а он даже не священник, не в великой схиме и не духовник… [неразборч.] И когда я служу, я всегда ему делаю поклоны…

Святой Варсонофий — один из величайших отцов и аскетов. У него был большой монастырь, и однажды он собрал братию и сказал:

- Знаете, через три дня я умру.

И они (братия) говорят:

- А ты нас спросил? Что значит „я умру“?

- Ну ладно, я завтра скажу.

Он им говорит:

- Я через 15 дней умру. Приходите, я вас благословлю и определю своего преемника, который между вами будет управлять.

И вот к нему подошли все их братия (если я правильно помню, 92 человека), и он никого не назначил своим преемником. Старец говорит:

- Да что ж такое, подождите, кого-то не хватает.

Ему говорят:

- Нет, все мы здесь.

А был у них один послушник Илиан, который на кухне тарелки мыл в это время. Он говорит:

- А где же Илиан?

И когда тот пришёл, он назначил его игуменом. И все слушались его».

Когда отец Киприан попросил старца Анастасия рассказать о своих послушаниях на Афоне, тот ответил, что есть такое изречение: «Если хочешь выгнать монаха из монастыря, не давай ему послушаний», и рассказал, что 1 января (14-го по новому стилю) у них каждый год меняется послушание; больше года послушание не длится. Один год где-то в начале своего монашеского пути он исполнял послушание главного секретаря, много общался с миром, по телефону разговаривал, рассказывал какие-то истории и остался доволен собой, полагая, что, раз он справляется хорошо, то его оставят и на следующий год: «И идём мы на наше собрание, где нам дают новые послушания — я тогда был дьяконом, — и мне говорят: „Дьякон! А на этот год ты будешь посудомойкой“. Вот… А потом я в трапезе работал. И однажды мне один монах говорит, что игумен сказал, вечером не будет трапезы. Наступает час трапезы… а у нас ничего нет. Игумен говорит:

— Пойдёмте на трапезу!

— А её нет…

— Как это нет? Ну-ка готовь сейчас!

И я готовил: мёд, чай, орехи, хлеб. И такой радостный, думаю, о, смотрите, еда есть! — Но игумен его поставил на поклоны. — И пока все ели эту трапезу, я под люстрой клал поклоны и говорил: „Простите меня, отцы, поскольку я лентяй!“ Но я очень любил нашего старца, потому что это человек от Бога».

Таким был рассказ о послушании. Чуть позже отец Анастасий вспомнил старца Кирика [?], прекращавшего общение с теми людьми, которые были непослушными, и сказал, что послушание должно быть жизнью, а непослушание — это совершенно другое; это не жизнь, это смерть.

IMG_8180

Вход в Сретенский монастырь, где проходила встреча с иеромонахом Анастасием

Интересный ответ дал отец Анастасий и на традиционный вопрос о том, как узнать, твой путь — монашество или надо создавать семью: «Ну, апостол Павел об этом говорит. Он говорит: „Хорошо бы, чтобы вы были, как я, но тот, кто может вместить, пусть вмещает“ (ср.: 1Кор. 7: 7; Мф. 19: 12). Кто как может. Что может? То, что может Бог. Когда мы в Церкви, мы не делаем ошибок». Темы о человеческом выборе и воле Божией, Промысле Божием коснулись и в вопросе о том, как выбрать духовника: «А разве сам человек выбирает духовника? Рука Божия вас возьмёт и отведёт [неразборч.]».

Про Донбасс отец Анастасий сказал, что не может как-то комментировать происходящее, поскольку плохо представляет себе, что там происходит, знает только, что что-то плохое. Он сказал, что хотел бы, чтобы мы молились так, как они молятся на Афоне, чтобы прекратилось то зло, которое происходит. «Надо молиться Богородице „Достойно есть“, Великой Заступнице», чтобы Она оградила нас от всякого зла и чтобы молитвами отцов наших эти искушения завершились.

Его спросили, что говорят афонские старцы о судьбах России, о нашем общем будущем: будет ли война и как скоро? «Разве вы не думаете, видя, как из ветки произрастают маленькие зелёные ростки, что наступает весна? [неразборч.] Но, когда наступают ужасные времена, вы что-то не понимаете? Наступит день, когда камня на камне не останется», — был ответ.

Задали вопрос, как, работая в светской компании, не потерять бдительность и не забыть про молитву. Отец Анастасий ответил так: «Со старцем Паисием я общался, когда был первое время в монастыре, был дьяконом. И он говорил: ты говоришь мирское. <…> И я у него спрашиваю, а что такое „мир“ („Миром Господу помолимся“)? Вы знаете, я, грешный, пережил одну историю, которую я могу вам сейчас рассказать в качестве своей личной исповеди и… потому что старец Паисий уже почил. Мы вдвоём были в его келье. Времени было десять часов утра. В три часа начиналась вечерняя служба, и я должен был идти исполнять своё послушание на ней. И после моего вопроса, что такое мир [греч. «ирини». — Прим. ред.], <…> он мне говорит: „Слушай, иди, тебе пора на вечернюю службу“. И вдруг я смотрю на часы — а уже два часа. Таким образом, в моей жизни образовалась пустота с десяти утра до двух часов дня. Я не знаю, что произошло с моей душой [в это время — неразборч.]. Он говорит: „Вот это и есть мир духовный“».

Затем старец предложил собравшимся, вместо того чтобы писать ему эти вопросы, написать лучше записки о здравии и упокоении, чтобы он за нас помолился и «мы все были в объятиях Господа» (он может читать по-русски, если писать большими печатными буквами). Чуть позже он попросил всех забрать обратно свои деньги, которые попали к нему, видимо, вместе с записками, потому что (если мы верно запомнили, поскольку, начав писать записки, отключили диктофон) он не знает, что с ними — деньгами — делать. Они ему не нужны.

 

Встреча с иеромонахом Анастасием (Топузисом), учеником старца Паисия Святогорца. 06.11.2014

Дата последнего изменения: 26.02.2016